Вячеслав Кондратьев.Великая Парагвайская война 1864-1870.Модернизация Лопеса | Куликовец

Вячеслав Кондратьев.Великая Парагвайская война 1864-1870.Модернизация Лопеса

После смерти не оставившего наследника «отца нации» власть ненадолго перешла к
воссозданной хунте, а затем ее получил племянник Франсии Карлос Антонио Лопес,
повторивший за четыре года карьеру своего дяди (член хунты – консул – диктатор), и
ставший владыкой Парагвая на следующие 19 лет.
Лопес значительно ослабил режим автаркии и начал восстанавливать разорванные
международные связи, а чтобы не выглядеть слишком одиозно в глазах мирового
сообщества, он амнистировал большинство политзаключенных и поначалу старался
придать своему режиму видимость легитимности. Созванный им в 1844 году
Национальный конгресс, состоявший из специально подобранных депутатов, принял
первую парагвайскую конституцию, в которой был прописан принцип разделения
властей и равенства граждан перед законом, а также утвержден пост избираемого
конгрессом президента с десятилетним сроком полномочий.
Разумеется, президентом на безальтернативной основе избрали Лопеса. В 1854 году он
переизбрался на новый срок, а еще через два года издал закон, сделавший его власть
пожизненной.
При Лопесе развитие страны сдвинулось с мертвой точки, а «железный занавес»
приподнялся. Парагвай возобновил экспорт своих традиционных товаров – табака,
древесины, продуктов животноводства и чая мате. Взамен он получал заводские
изделия, как бытовые, так и промышленного назначения, позволившие начать               модернизацию страныБлагодаря Франсии в Парагвае к середине 1840-х годов                                    не осталось ни одного
дипломированного инженера, врача, ученого, да и вообще ни одного человека с высшим
образованием, кроме пожилых людей, получивших его еще в колониальную эпоху.
Поэтому Лопес начал приглашать специалистов из Европы.
Под их руководством развернулось строительство промышленных объектов, среди
которых наибольшее значение имел вступивший в строй в 1850 году литейно-
механический завод «Ла Росада» в городке Ибикуи – первое в стране относительно
крупное металлургическое предприятие. Его спроектировали британские инженеры
Уайтхед, Ньютон, Хантер и ряд других. Они же впоследствии заняли на заводе все
руководящие должности.
Завод выпускал широкий ассортимент изделий – от пушек, ядер и пуль до гвоздей,
подков, сельскохозяйственных орудий и металлической посуды. Правда, техническое
оснащение «Ла Росады» было довольно бедным. Там не имелось ни одной паровой
машины, а единственное водяное колесо приводило в действие мехи для наддува
доменной печи. Все остальные станки и агрегаты, как встарь, работали от мускульной
силы. Впрочем, учитывая сложность переоснащения и дешевизну ручного труда, это
считалось вполне приемлемым.С 1855 года построенная под руководством английских инженеров Асунсьонская
судоверфь начала спускать на воду парусно-паровые суда с импортными двигателями.
Одновременно шли работы по расширению и реконструкции столичного арсенала –
главного оружейного завода страны. Открывались кожевенные, бумажные, табачные и
ткацкие фабрики, швейные мастерские, пороховые мельницы, деревообрабатывающие и
кирпичные заводы.       Первый президент и второй диктатор Парагвая Карлос Антонио Лопес.   Причал Асунсьонского речного порта   Центральная таможня и казематная береговая батарея, построенные в
Асунсьоне при Карлосе Антонио Лопесе.                                                                                               
С апреля 1845 года начала издаваться первая в стране газета «Независимый Парагвай».
В 1852-м она стала выходить регулярно, раз в неделю, и была переименована в
«Еженедельник» – «Эль Семинарио». В том же году Парагвай стал чеканить собственные
деньги (раньше в стране ходили колониальные и аргентинские монеты), а в 1856 году, в
связи с расширением внутреннего рынка, были введены в обращение бумажные
банкноты.
Лопес понимал, что без образованной национальной элиты современное государство не
построишь, однако давать полноценное образование широким слоям населения он так и
не решился. Вместо этого два десятка молодых людей отправились на обучение в
Европу. Разумеется, это были отпрыски аристократических семейств из окружения
диктатора, которых он отбирал лично. Среди них был и сын самого президента 25-летний
Франсиско Солано Лопес, прибывший в 1852 году во Францию в ранге «уполномоченного
министра». Там он прошел курс обучения в офицерской школе Сен-Сир, попутно став
горячим поклонником и подражателем императора Луи Наполеона.                    Полковник Франсиско Фернандес ( сидит в центре) с группой английских инженеров ,работавших в Парагвае. 

В 1855 году Франсиско вернулся в Парагвай, привезя не только багаж знаний и
бонапартистские взгляды, но и 22-летнюю подругу-ирландку Элизу Линч, с которой он
познакомился в одном из парижских салонов. Впоследствии Линч стала его гражданской
супругой и родила ему шестерых детей.
Однако не будем забегать вперед. Развитие продолжалось, и 1856 год ознаменовался
началом строительства первой в Парагвае железной дороги. Рельсы, вагоны и
локомотивы заказали в Англии на фирме «Блит» (Blyth), а для проектирования и
руководства строительством оттуда же выписали за хорошую плату инженера Джорджа
Пэддисона.
В разработке и реализации проекта принимали участие ранее прибывшие в Парагвай
английские специалисты – архитектор Альфонс Тэйлор и инженер Перси Баррел, а
также итальянец Энрике Вальпи. По проекту Тэйлора в Асунсьоне построили
величественное здание вокзала «Сан-Франсиско» с крытыми платформами, колоннадами
и ажурными башенками. На время он стал крупнейшим вокзалом Латинской Америки.
В июне 1861 года первый состав отправился из «Сан-Франсиско» на станцию Тринидад,
расположенную в 12 километрах от Асунсьона. Как писала газета «Семинарио», в честь
этого выдающегося события были устроены игры, танцы, маскарад и коррида. В
следующем году линию продлили еще на 13 километров до городка Арегуа, а осенью
1864 года открылась станция Парагуари, после чего строительство надолго заморозили в
связи с войной. К тому моменту протяженность железной дороги достигла 72
километров План металлургического завода «Ла Россада» в Ибикуи.От сказанного может создаться впечатление, что при Карлосе Антонио Лопесе Парагвай
быстро превращался в передовую державу. Подобного мнения придерживаются
некоторые авторы, склонные идеализировать этого диктатора. Вот, к примеру, цитата из
книги Максима Калашникова и Юрия Крупнова «Гнев орка», почти дословно
переписанная Юрием Нерсесовым в статье «Геноцид во имя демократии»:
«Что представляет собой сегодняшний Парагвай? Нищее захолустье даже по
латиноамериканским меркам. А ведь к 1862 году эта страна была самой развитой
страной Южной Америки. (…) Латиноамериканские режимы вовсю воровали,
сменялись в переворотах, брали взятки и грабили собственные народы. Но только
одна страна стояла особняком: гордый Парагвай – там стала развиваться
индустриальная цивилизация. (…) Стараниями Франсиско Солано Лопеса (на самом
деле речь должна идти о Карлосе Антонио Лопесе, – прим. авт.) Парагвай превратился в
самую передовую страну Латинской Америки. Он полностью обеспечивал себя
тканями, бумагой, стройматериалами, оружием и боеприпасами. Действовала одна
из первых в Южной Америке железных дорог, работала телеграфная связь,
национальная валюта была устойчивой, как ни в одной другой латиноамериканской
стране».
Современный вид руин завода. На переднем плане – мост через водоотводный
канал, на заднем – развалины литейно-кузнечного цеха.Современный вид руин завода. На переднем плане – мост через водоотводный
канал, на заднем – развалины литейно-кузнечного цеха.Выглядит красиво и пафосно, однако никто из адептов этой концепции не подкрепляет
ее статистическими выкладками, а они показывают совсем иную картину.
Как известно, одним из наиболее объективных интегральных критериев экономического
развития государства является его валовой национальный доход (ВНД), а также –
национальный доход на душу населения. Посмотрим, каким был в 1860 году
национальный доход Парагвая и его соседей, с которыми он четыре года спустя вступил
в войну. Цифры взяты из монографии аргентинского историка Диего Абенте «Война
Тройственного альянса», опубликованной в 1987 году в альманахе Latin American
Research Review.
В 1860 году ВНД Парагвая был эквивалентен 314 260 британским фунтам, Бразилии –
4 392 226, Аргентины – 1 710 324 и Уругвая – 870 714 фунтам. Таким образом, по
величине национального дохода Парагвай отставал от Бразилии в 14 раз, от Аргентины –
в 5,5, а от Уругвая – в 2,8 раза.
Подсчет среднедушевого национального дохода Парагвая сильно затруднен тем, что до
сих пор нет единого мнения о количестве жителей этой страны на рубеже 1850-60 годов.
При этом разброс оценок огромен – от полумиллиона до почти полутора миллионов
человек. Но даже если взять минимальную цифру, чтобы показатель принял наиболее
выгодное для Парагвая значение, то получится, что на душу среднестатистического
парагвайца в 1860 году приходилось всего 0,63 тогдашних фунта стерлингов.
При этом на среднестатистического уругвайца приходилось 4,83 фунта, на аргентинца –
1,01, а на бразильца – 0,55. Следовательно, по среднедушевому доходу от Парагвая
немного отставала только Бразилия, однако она все равно колоссально опережала его в
абсолютном выражении за счет почти 20-кратного превосходства в численности
населения (в 1860 году в Бразильской империи проживало около девяти миллионов
человек).
Таким образом, можно сказать, что Парагвай, безусловно, сделал внушительный шаг
вперед, однако никакого экономического лидерства не добился. Даже без последующих   потрясений стране требовались еще многие годы развития для выхода на передовые
позиции.
Еще один критерий – объем внешней торговли. У Парагвая в 1860 году он составлял
560 392 фунта стерлингов, у Бразилии – 23 739 898, у Аргентины – 8 921 621, а у Уругвая
– 3 607 711. Несложно подсчитать, что, Бразилия превосходила Парагвай по этому
показателю в 42 раза, Аргентина – в 16 раз, а Уругвай – 6,4 раза. Как говорится,
комментарии излишни, плоды самоизоляции Франсии – налицо.
Перейдем к частностям. Накануне войны с соседями вся парагвайская металлургия, по
сути, сводилась к единственному заводу «Ла Росада». Между тем, только в столице
Аргентины Буэнос-Айресе к 1850 году действовали два металлургических предприятия.
В Бразилии уже в 1830 году работали литейно-механические заводы в Байе, Сан-Паулу и
Рио-де-Жанейро, а в дальнейшем было открыто еще несколько, в том числе крупный
сталеплавильный завод в Понта-да-Арее.
Заявление о том, что в Парагвае действовала одна из первых на континенте железных
дорог, требует уточнения – а из какого количества «первых»? Известно, что на Кубе
железнодорожное сообщение открылось еще в 1837 году, в Гайане – в 1848, в Перу и
Чили – в 1851, в Бразилии – в 1854, в Аргентине – в 1857, а в Парагвае – в 1861 году. То
есть, по срокам его открытия Парагвай находился на седьмом месте в Латинской
Америке и на третьем – среди своих ближайших соседей. Уместно ли тут выражение
«одна из первых» – вопрос риторический.Реконструкция водяного колеса завода «Ла Росада», приводившего в действие
мехи для доменной печи.Бесспорно, Карлос Антонио Лопес настойчиво и довольно успешно (с учетом очень
«низкого» старта) выводил страну из экономического тупика, заметно сократив ее
отставание от соседних держав. Однако в политической и общественной жизни при нем
почти ничего не изменилось. Парагвай оставался закрытым тоталитарным государством,
в котором конституция существовала лишь на бумаге, а диктатор обладал фактически
безграничной властью. Пропагандистская обработка населения при Лопесе не ослабла, а
даже усилилась, поскольку, помимо школ и церквей, к ней подключили прессу. При этом
продолжали действовать запреты на частную издательскую деятельность и на ввоз
зарубежных печатных изданий.
Также не были отменены запреты на пересечение границ и на контакты с иностранцами,
хотя с прибытием в страну более 200 специалистов из Европы (причем некоторые
приехали с семьями) соблюдать второе ограничение стало гораздо труднее. Однако
вопрос решили, прикрепив к заграничным инженерам, техникам, врачам и агрономам –
агентов службы безопасности. Официально они считались охранниками и
переводчиками, но, помимо этого, в их задачу входило пресечение общения
«подопечных» с местными жителями на любые темы, кроме профессиональных.Железнодорожный вокзал «Сан-Франсиско» в Асунсьоне. На момент открытия –
самый крупный вокзал в Южной Америке.По-прежнему в стране работали лишь начальные школы, где мальчиков два года учили
патриотизму, дисциплине и любви к президенту, причем патриотизм был густо замешан
на ксенофобии, а любовь к вождю носила почти религиозный характер.
Постоянная «промывка мозгов» в сочетании с информационной блокадой успешно
продолжили дело Франсии. Они окончательно превратили парагвайцев в фанатичных
приверженцев диктатора, восторженно приветствующих каждый его шаг и убежденных,
что все соседи Парагвая – примитивные злобные дикари, завидующие процветанию
страны и мечтающие ее поработить.
Одно из главных отличий Лопеса от Франсии состояло в том, что первого парагвайского
диктатора заботила только его личная власть внутри страны. Он не думал о внешней
экспансии и не готовился к ней. У Лопеса же возникли планы расширения границ и
превращения Парагвая в великую державу.
Он понимал, что для этого ей необходим выход к морю, а чтобы его получить
требовалось взять под контроль реку Парана вплоть до ее впадения в Атлантический
океан. Как уже говорилось, река на этом участке протекает по аргентинской
территории, от которой Аргентина, естественно, отказываться не собиралась.
Следовательно, осуществить замысел Лопеса можно было только силой оружия.

Источник:Книга

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

два × 2 =