Хроники высвобождения. Из дневника школьника из Каменец-Подольска | Куликовец

Хроники высвобождения. Из дневника школьника из Каменец-Подольска

  13 июля 1941.
По­яв­ля­ют­ся все новые воз­зва­ния. Читал воз­зва­ние ар­хи­епи­ско­па Алек­сия, он объ­яв­ля­ет о «нашем все­ми­ло­сти­вей­шем бла­го­сло­ве­нии» и «вступ­ле­нии на трон». И хо­чет­ся народу с ними всеми но­сить­ся!  В этих воз­зва­ни­ях СССР на­зы­ва­ют не иначе, как «Мос­ковсь­ка iм­пе­рiя». Исходя из этого, теперь должны быть удо­вле­тво­ре­ны рус­ские мо­нар­хи­сты: дожили до во­дво­ре­ния им­пе­рии…

17 июля 1941.
…Страш­но тяжело на душе. Это со­сто­я­ние не по­ки­да­ет меня ни на минуту. А что будет дальше? На­ци­о­на­ли­сты ведут себя сквер­но, по-хамски. Стоял в оче­ре­ди за хлебом.  «Ми­ли­ция» (мне стыдно на­зы­вать ее ми­ли­ци­ей — этих бан­ди­тов, у ко­то­рых из-под куртки вы­гля­ды­ва­ют ножи) не стес­ня­ясь дает волю рукам. Когда смот­ришь на все это, поды­ма­ет­ся такая злоба, что вешал бы их всех своими руками. Очень тя­же­лое время. Пе­ре­жи­вем ли мы его?

18 июля
Был в городе, видел Ф. Она стояла в оче­ре­ди за хлебом. Она в по­след­нее время очень плохо вы­гля­дит. Ска­зы­ва­ют­ся бес­сон­ные ночи, когда с минуты на минуту ждешь, что во­рвут­ся на­ци­о­на­ли­сты или немцы и начнут бес­чин­ство­вать.  Бывали случаи, когда они ночью вры­ва­лись в дом и тре­бо­ва­ли де­ву­шек. Разве этих раз­бой­ни­ков и гра­би­те­лей можно срав­нить с бой­ца­ми Крас­ной Армии?! У немцев прак­ти­ку­ет­ся такая си­сте­ма. При­хо­дишь к офи­це­ру и го­во­ришь, что тебя огра­бил немец­кий солдат. В ответ офицер дает тебе в морду и от­ве­ча­ет, что сол­да­ты Гер­ман­ской им­пе­рии не грабят, гра­бить могут только боль­ше­ви­ки. Вот так осво­бо­ди­те­ли!

20 июля.
Стоял в оче­ре­ди за хлебом. Хлеб по­лу­чить почти невоз­мож­но, рас­по­ря­ди­те­ли — «ми­ли­ция» — про­пус­ка­ют первым делом своих зна­ко­мых, потом на­ха­лов, ко­то­рые лезут вне оче­ре­ди, потом только оче­редь. В оче­ре­ди стоит еврей, он близко к за­вет­ной двери с вы­би­ты­ми стек­ла­ми. Под­хо­дит «ми­ли­ци­о­нер» и ставит его в конец оче­ре­ди. Про­хо­дит пол­ча­са, и кар­ти­на по­вто­ря­ет­ся. В конце концов он идет домой, где ве­ре­щат го­лод­ные дети.

26 июля 1941.
Ночью я слышал стрель­бу. В это время си­на­го­га уже горела, а стре­ля­ли немцы, от вос­тор­га. Они, по ви­ди­мо­му, со­вер­ша­ли вокруг нее «танец ди­ка­рей». Утром, когда вокруг си­на­го­ги со­бра­лась толпа, пришел офицер, сказал всем отойти. Вынул гра­на­ту, с фа­со­ном по­пле­вал на нее и бросил в окно. После этого об­ва­ли­лась крыша. Между прочим, очень хорошо ра­бо­та­ли по­жар­ные: они стас­ки­ва­ли внутрь го­рю­чие ма­те­ри­а­лы (на­вер­ное для того, чтобы скорей до­го­ре­ла: новый способ борьбы с по­жа­ра­ми).

  2 ав­гу­ста.
Вчера вышел первый номер новой газеты. Она на­зы­ва­ет­ся «Крем’яне­ць­кий вiсник», но кре­ме­нец­ких вестей в ней как кот на­пла­кал. Вообще, все, что на­пи­са­но там, можно было преду­га­дать, даже не до­тра­ги­ва­ясь до нее: вся газета занята опи­са­ни­ем «бiль­шо­ви­ць­ких мордiв», по­хва­ла­ми Гит­ле­ру и ком­па­нии. С фронта — ни одного слова. Это неуди­ви­тель­но: нельзя же писать об от­ступ­ле­нии или неуда­чах. Сейчас, когда пишу, слышен от­да­лен­ный гул ка­но­на­ды…

4–6 ав­гу­ста.
Свер­ши­лось ве­ли­кое со­бы­тие: се­год­ня, во втором номере «Крем’яне­ць­ко­го вiс­ни­ка» опуб­ли­ко­ва­на сводка гер­ман­ско­го ко­ман­до­ва­ния. Она да­ти­ро­ва­на 28 и 29 июля. Судя по ней, «бiль­шо­ви­ки до­жи­да­ють своєi? за­гла­ди». Так-таки стоят и «до­жи­да­ют­ся свей гибели».

23 ав­гу­ста.
Се­год­ня вышла новая газета (№7). В ней две сен­са­ци­он­ные но­во­сти. «Зни­щен­ня со­вiтсь­кої фльоти»! Они, видите ли, на­ле­те­ли на Одессу и по­то­пи­ли три тор­го­вых па­ро­хо­да, эс­ми­нец и две под­лод­ки. Ну и верь после этого боль­ше­ви­кам! Трубят на весь мир, что у них мощный флот, а тут ока­зы­ва­ет­ся, что весь флот-то со­сто­ит из трех транс­пор­тов, эс­мин­ца и двух под­вод­ных лодок. Обман, какого мир не видел! Второе со­об­ще­ние: «Зни­щен­ня сталiнсь­ко­го каналу». И того лучше! Раз, на­ле­те­ли, и нет канала, стерт с лица земли. Вот мо­лод­цы-то…бре­хать! В общем, каждый день новая победа. Удив­ля­юсь, как они до сих пор войну не кон­чи­ли? Точка.

  31 ав­гу­ста.
Есть свежая газета. В ней со­об­ща­ет­ся, что СССР и Англия без объ­яв­ле­ния войны «бан­дит­ски напали на Иран». А сами-то как на всех без ис­клю­че­ния на­па­да­ли? Сво­ло­чи! (Из­ви­ни­те за вы­ра­же­ние, оно от всей души). Больше в газете ничего, кроме ругани, нет.   
Се­год­ня празд­не­ство. Масса «патрiо­тiв» в ка­за­чьих ко­стю­мах, верхом на клячах. Всякие мо­леб­ствия, а в конце «парад». Пред­став­ляю себе, как это вы­гля­де­ло. Тоже еще ка­ва­ле­рия. Насчет по­гро­ма пока ничего не слышно, однако пьяных уже видно. Про­дол­же­ние сле­ду­ет.
Ин­те­рес­но, зачем боль­ше­ви­кам по­на­до­бил­ся Иран и какой будет сле­ду­ю­щий номер? Немцы го­во­рят, что «на­па­де­ние на Иран ничем не оправ­да­но». Уверен, только зубы за­го­ва­ри­ва­ют.

1 сен­тяб­ря.
Поймал Москву, слушал пе­ре­да­чу для школь­ни­ков. Там се­год­ня, несмот­ря на про­дви­га­ю­ще­го­ся врага, на­чал­ся новый учеб­ный год: все течет нор­маль­но. Слушал по­след­ние из­ве­стия. Армия от­сту­па­ет, но как дорого это стоит немцам! За 29.8 сбито 125 немец­ких са­мо­ле­тов, боль­ше­ви­ки по­те­ря­ли 24. Народ со­про­тив­ля­ет­ся ге­ро­и­че­ски. Много сотен тысяч по­ло­жит там Гитлер своих солдат, и еще далеко не из­вест­но, каков будет конец войны. О, нет! Уверен, мы еще по­жи­вем. Потому что по­ло­же­ние, в каком мы на­хо­дим­ся сейчас, нельзя на­звать жизнью.

8-го сен­тяб­ря.
Бьет ключом го­су­дар­ствен­ная жизнь. Партии по­яви­лись. Гры­зут­ся. Есть «бан­де­ров­цы», есть и «мель­ни­ков­цы». Одни по­ве­сят объ­яв­ле­ние, другие бегают и сры­ва­ют. Сразу видно, что име­ет­ся какое-то го­су­дар­ство, или намек. Стре­ля­ют одни других по­не­множ­ку. Бан­де­ров­цев по­гна­ли из во­сточ­ных об­ла­стей, они из шкуры лезут в за­пад­ных. А немцам больше ничего и не надо. Пускай, мол, себе гры­зут­ся — мы поль­зо­вать­ся будем и поль­зу­ем­ся.  
Го­во­рят, 15-го от­кро­ет­ся сред­няя школа. Я скучаю по школе, но в такую меня совсем не тянет. Прошли хо­ро­шие вре­ме­на! Тут будет звер­ский на­ци­о­на­лизм, закон божий и пр. И мирись со всем этим! Эх, черт возьми…

13 сен­тяб­ря.
Вчера ве­че­ром — сюр­приз, первый класс! Новый приказ на немец­ком и укра­ин­ском языке. На­чи­на­ет­ся сло­ва­ми: Кре­ме­нец и его две­на­дцать рай­о­нов яв­ля­ют­ся ГЕР­МАН­СКИМ ко­мис­са­ри­а­том». Дальше: ВСЕ по­ли­ти­че­ские партии за­пре­ща­ют­ся; всякая по­ли­ти­че­ская аги­та­ция, В КАКОМ БЫ ТО НИ БЫЛО НА­ПРАВ­ЛЕ­НИИ, счи­та­ет­ся пре­ступ­ле­ни­ем против Гер­ма­нии. Вся власть в городе пе­ре­хо­дит к гер­ман­ским вла­стям».
Как ваше здо­ро­вье, гос­по­да из б ы в ш е й ОУН? У вас живот, не дай бог, не болит? Ах, болит. Какая жа­лость! При­ми­те ци­а­ни­сто­го калия, прой­дет.
Кре­ме­нец яв­ля­ет­ся гер­ман­ским ко­мис­са­ри­а­том — значит, прощай «велика, со­бор­на лiво­бе­реж­на i пра­во­бе­реж­на».
Все по­ли­ти­че­ские партии за­пре­ща­ют­ся — значит, прощай ОУН. Всякая аги­та­ция счи­та­ет­ся пре­ступ­ле­ни­ем — значит, уже и го­во­рить о са­мо­стий­ной Укра­ине громко не ре­ко­мен­ду­ет­ся. Вот это чисто по-немец­ки ре­ши­тель­ное объ­яв­ле­ние. Если еще, как по­след­ствие этого при­ка­за, за­кро­ют «орган Крем’яне­ць­ко­го ко­мi­те­ту ОУН», я буду почти удо­вле­тво­рен.

22 сен­тяб­ря.
Еще немнож­ко о Ве­се­лов­ском, ди­рек­то­ре гим­на­зии.
Про­ис­хо­ди­ло это еще при по­ля­ках, в Кре­ме­нец­ком лицее. Пре­по­да­ва­те­лем укра­ин­ско­го был там вы­ше­по­име­но­ван­ный Ве­се­лов­ский. Уче­ни­цей в одном из клас­сов — Фи­ли­мо­но­ва, рус­ская. И вот на уроке Ве­се­лов­ский за­те­ва­ет с Фи­ли­мо­но­вой спор:
— Вы все кри­чи­те «рус­ская ли­те­ра­ту­ра, рус­ская ли­те­ра­ту­ра!» Гоголь? Гоголь — укра­ин­ский пи­са­тель. Пушкин? Пуш­ки­на нельзя на­звать пред­ста­ви­те­лем рус­ской ли­те­ра­ту­ры. Пушкин — арап!
Это — яр­чай­ший пред­ста­ви­тель укра­ин­ской эми­гра­ци­он­ной ин­тел­ли­ген­ции. Далеко с такими и ему по­доб­ны­ми уйдет «Велика со­бор­на Лiво­бе­реж­на i Пра­во­бе­реж­на».

30 сен­тяб­ря.
Се­год­ня на­ча­лись за­ня­тия. Ко­неч­но, ди­рек­тор вы­сту­пил с под­хо­дя­щей речью. Дурак, фор­мен­ный дурак. Как всегда и всюду, вы­ра­зил на­деж­ду, что школа будет лучшей на Волыни и т.д. Кроме того, как и сле­до­ва­ло ожи­дать, за­пре­тил уче­ни­кам го­во­рить где бы то ни было не по-укра­ин­ски. Из нашей старой школы туда попали два учи­те­ля: Клео­нов­ский и Бопре. Бедный Бопре! Не зная укра­ин­ско­го, он по­мо­га­ет себе от­ча­ян­ной же­сти­ку­ля­ци­ей. Не принят ни один поляк. Мне, по-ви­ди­мо­му, по­мог­ла моя укра­ин­ская фа­ми­лия. Хотя се­год­ня они разо­ча­ро­ва­лись. На первом уроке за­пи­сы­ва­ли на­ци­о­наль­ность и ве­ро­ис­по­ве­да­ние. Я за­пи­сан рус­ским, един­ствен­ный в классе…
Се­год­ня видел кар­тин­ку, ко­то­рая теперь — обы­ден­ное со­бы­тие. На базар во время тор­гов­ли на­хлы­ну­ли бан­ди­ты из «ми­ли­ции». Хри­сти­а­нам при­ка­за­ли разой­тись, евреев хва­та­ли, искали у них масло, яйца, за­пре­щен­ные про­дук­ты. Уди­ра­ю­щих ловили и звер­ски из­би­ва­ли. Дикая бе­гот­ня по Ши­ро­кой, крики, улю­лю­ка­нье. Это на­зы­ва­ет­ся «ре­ви­зия».

2 ок­тяб­ря.
Хожу в школу. Тоска ужас­ная. Не знаю, вы­дер­жу ли хоть месяц. Очень тяжело. Ди­рек­тор, по­доб­но­го мер­зав­ца еще не видал, ста­ра­ет­ся на каждом шагу отра­вить жизнь. Когда я за­пи­сал­ся рус­ским, он взбе­сил­ся и сказал, что я, на­вер­ное, из-под Москвы или Тулы, что считаю себя рус­ским. Он пре­крас­но знает папу и знает, откуда я родом. Учи­тель ана­то­мии вошел в класс, уселся и про­воз­гла­сил: «людина є твiр божий». Вот так ана­то­мия! От­ды­хаю на ма­те­ма­ти­ке, ко­то­рую пре­по­да­ет наш старый учи­тель Клео­нов­ский.

4 ок­тяб­ря.
Ничего нового кроме при­ка­за ко­мис­са­ра, за­пре­ща­ю­ще­го про­да­жу на рынке молока, жиров, яиц. До сих пор этот по­ря­док ка­сал­ся только евреев и неска­зан­но ра­до­вал «щирых». А ну-ка теперь выкуси!

7 ок­тяб­ря.
…К школе по­не­мно­гу при­вы­каю. Нашел в классе пару бывших рус­ских, теперь они укра­ин­цы. Рус­ски­ми они были при Со­вет­ской власти, когда ко всем на­ци­о­наль­но­стям было оди­на­ко­вое от­но­ше­ние. С этими рус­ски­ми-укра­ин­ца­ми надо быть осто­рож­ным: если было легко пе­ре­ме­нить на­ци­о­наль­ность, нетруд­но будет сбе­гать в случае чего и в ге­ста­по.
«Укра­и­на» ис­че­за­ет не по дням, а по часам. По-ви­ди­мо­му немцы, считая, что помощь на­ци­о­на­ли­стов уже не нужна, решили кон­чать с их ил­лю­зи­я­ми…
Евреи по­лу­ча­ют уже не 200, а 150 грам­мов хлеба в день. Что будет дальше?

9 ок­тяб­ря.
Со вче­раш­не­го дня порция хлеба умень­ше­на до 300 грам­мов на душу, а это еще не конец.

16 ок­тяб­ря
Если бы при­ш­лось уми­рать и я знал, что в Европе, по край­ней мере пару де­сят­ков лет, будет «на­ци­о­нал-со­ци­а­лизм», я бы своей жизни не по­жа­лел ни ка­пель­ки.
Я видел гер­ман­ские от­крыт­ки с картой Европы, на ко­то­рой Гер­ма­ния рас­по­ла­га­ет­ся до Урала; знаю немец­кую песню «Дой­чланд, Дой­чланд юбер аллес!» и знаю, что Гитлер ни­ко­гда не от­ка­зы­ва­ет­ся от своих на­ме­ре­ний.
И не знаю, чего ждут от Гит­ле­ра гос­по­да мест­ные на­ци­о­на­ли­сты. Среди них нет, ка­жет­ся, ни одного че­ло­ве­ка с моз­га­ми. Они верят Гит­ле­ру как богу. Не знают, дураки, что у него язык без костей и то, что он про­из­но­сит в своих речах, при­ни­ма­ют за чистую монету.
Хотя то же самое и гос­по­да рос­сий­ские на­ци­о­на­ли­сты. Вот, как они пред­став­ля­ют себе бу­ду­щее: война кон­ча­ет­ся, немцы воз­дви­га­ют на трон Рос­сий­ской им­пе­рии какого-нибудь Ро­ма­но­ва (из немцев) и ве­ли­ко­душ­но остав­ля­ют Россию. На­чи­на­ет­ся «воз­рож­де­ние»: куль­тур­ная и цер­ков­ная жизнь бьет ключом, «мчится тройка удалая» и т.д. Идиоты…

24 ок­тяб­ря.
Хлеба по­лу­ча­ем уже не 300, а 250 грам­мов. Пока еще можно вы­дер­жать.
Се­год­ня нам при­вез­ли торф. Лошадь не слу­ша­лась воз­чи­ка и он об­ру­гал ее «Ма­зе­пой». Наша глав­ная улица тоже носит теперь на­зва­ние Мазепы. Боль­шой почет для…лошади. Бежит себе Мазепа по улице Мазепы. Так — то.

27 ок­тяб­ря.
А га­зет­ку-то нашу кре­ме­нец­кую при­хлоп­ну­ли вчера. Ре­дак­цию в полном со­ста­ве — 42 че­ло­ве­ка — «пой­ма­ли, аре­сто­ва­ли и по­са­ди­ли…» По слухам, смыть­ся уда­лось только ре­дак­то­ру, Тка­чу­ку. Во всяком случае, уди­рать ему теперь по­ло­жи­тель­но некуда. Не в Москву же.

30 ок­тяб­ря.
Вчера по­са­ди­ли на­чаль­ни­ка ми­ли­ции. У нашего ди­рек­то­ра был обыск. Ко­неч­но, ничего не нашли: этот — из таких, ко­то­рые ни­ко­гда и ни на чем не по­па­да­ют­ся. Но он еще по­па­дет­ся, должен по­пасть­ся!
10 ноября.
Иду в школу. Нав­стре­чу — во­ору­жен­ная группа, впе­ре­ди — чет­ве­ро из ге­ста­по, за ними — наши гай­да­ма­ки. Это уди­ви­ло: по­доб­ные ше­ствия мне до сих пор не встре­ча­лись. Вы­си­дел в школе по­ло­жен­ное время, воз­вра­ща­юсь домой, в животе — по­хо­рон­ный марш: 250 гр. хлеба и прочее. И вот, на Ши­ро­кой — обилие гай­да­ма­ков, а перед домами, где звезда, кроме гай­да­ма­ка еще и воз стоит. С добром: перины, по­душ­ки, че­мо­да­ны, всякое ба­рах­ло. Ничего не по­ни­маю.
При­хо­жу домой, и тут меня, или мою шинель и сапоги, встре­ча­ют как встав­ших из гроба. Ока­зы­ва­ет­ся, в городе «чистят» евреев, чтобы они не очень об­жи­ва­лись. Роль гай­да­ма­ков — ла­кей­ство­вать, при­смат­ри­вать, чтобы гер­ман­ское го­су­дар­ствен­ное добро (ев­рей­ское добро) не про­па­да­ло. Войдя в азарт, они сняли на улице с несколь­ких че­ло­век сапоги, какие по­луч­ше. Вот почему меня так ра­дост­но встре­ча­ли целым и невре­ди­мым.
5 де­каб­ря.
Пишу на чер­да­ке, здесь минус шесть. Надел пальто и пер­чат­ки и пишу. Есть о чем. Во-первых, насчет Ро­сто­ва. Уже давно ходят слухи, что там была каша, в ре­зуль­та­те ко­то­рой немцы хорошо по­лу­чи­ли по шапке и из Ро­сто­ва смо­та­лись. Вчера про­чи­тал в газете за­мет­ку, что-то вроде «Со­бы­тие, не встре­чав­ше­е­ся с начала войны». В ней с воз­му­ще­ни­ем со­об­ща­ет­ся, что, когда доб­лест­ная гер­ман­ская армия всту­пи­ла в Ростов, на нее с тыла напало во­ору­жен­ное мирное на­се­ле­ние. В ре­зуль­та­те этого пре­да­тель­ско­го на­па­де­ния немец­кие части вы­нуж­де­ны были оста­вить Ростов. Пред­став­ляю, что там де­ла­лось, если даже немцам при­ш­лось со­об­щить об этом факте. В ре­зуль­та­те, немец­кое ко­ман­до­ва­ние отдало приказ стре­лять в мирное на­се­ле­ние.

18 де­каб­ря.
Слышал из до­сто­вер­но­го ис­точ­ни­ка, что немцы без шума за­хлоп­ну­ли все «Про­свiти», ко­то­рых раз­ве­лось, что грибов после дождя. Наши на­ци­о­на­ли­сты злы как бе­ше­ные собаки, да еще летом, да еще в жару и когда за хвост по­тя­нут. Все.

22 де­каб­ря.
По­ло­же­ние из­ме­ни­лось. Ко­то­рые па­ни­ке­ры, те меняют марки на рубли. Немцев опять ко­ло­тят на фронте. Даже наша га­зет­ка, до чего пар­ши­вая, и то по­ме­сти­ла со­об­ще­ние, что мол по при­чине силь­ных мо­ро­зов ко­ман­до­ва­нию при­ш­лось из­ме­нить так­ти­ку ве­де­ния войны и в неко­то­рых местах ВЫ­РОВ­НЯТЬ ФРОНТ. По слухам, отбиты Харь­ков, Орел, Курск и многие другие города, но я этому не осо­бен­но верю. Идут силь­ные бои под Се­ва­сто­по­лем…

21 января.
… Кре­стьян об­ди­ра­ют как липку. Немцы на­ез­жа­ют в село, за­би­ра­ют весь скот, все, что по­па­да­ет под руку. По городу весь день гонят коров.  Кре­стья­нам за­пре­ще­но въез­жать в город без раз­ре­ше­ния ко­мис­са­ра. Это, по — ви­ди­мо­му, имеет от­но­ше­ние к рас­по­ря­же­нию о «сво­бо­де тор­гов­ли».
Улицы, ко­то­рые с при­хо­дом немцев по­лу­чи­ли на­зва­ния Мазепы, Пет­лю­ры, Богуна и пр. с се­го­дняш­не­го дня все пе­ре­име­но­ва­ны в немец­кие — Рит­тер­штрас­се и т.д. Пред­став­ляю себе на­стро­е­ние господ «пат­ри­о­тов» и при­хо­жу в уми­ле­ние.

25 апреля.
Ну и жизнь. Че­ло­век боится на улицу выйти, а если вы­хо­дит, то кра­дет­ся под за­бо­ра­ми как по­би­тая собака. Наряду со всем этим они имеют наг­лость го­во­рить о какой-то новой Европе, о «ве­ли­ком ев­ро­пей­це» Гит­ле­ре, ко­то­рый-де принес нам осво­бож­де­ние. Даже на порт­ре­тах его, ко­то­рых теперь раз­ве­лось без счета, на­пи­са­но: «Гитлер — осво­бо­ди­тель». Он нас, дей­стви­тель­но, осво­бо­дил от жизни и на­гра­дил вечным стра­хом… Кругом враги, мер­зав­цы. Вот, на­при­мер, случай в школе. Ди­рек­тор при­вя­зал­ся к одному из уче­ни­ков, поляку, за то, что тот раз­го­ва­ри­ва­ет в школе со своими то­ва­ри­ща­ми по-поль­ски. В это время встает с задней парты такой «пат­ри­от» и про­воз­гла­ша­ет:
— Та в нас тут є ще i такi, що по-мос­ковсь­ко­му роз­мо­в­ля­ють. — Это ка­са­лось меня и несколь­ких то­ва­ри­щей — рус­ских, мы за­ни­ма­ем от­дель­ный уголок. Вот — ны­неш­няя школа. Тяжело жить, тяжело.

  28 апреля.
В пра­ви­лах нашей школы за­пи­са­но (ко­неч­но, по-укра­ин­ски ): «В школе и всех об­ще­ствен­ных местах уче­ни­ки могут упо­треб­лять только укра­ин­ский, а в ис­клю­чи­тель­ных слу­ча­ях — немец­кий язык». Именно на эту тему у меня был се­год­ня очень при­ят­ный раз­го­вор с нашим Сойко. Меня вы­зы­ва­ют в ка­би­нет ди­рек­то­ра.
— За­чинiть дверi. — Передо мной Сойко, чернее тучи.
— Мене поiн­фор­мо­ва­но, що ви на теренi школи де­мон­стра­тив­но вживаєте росiйсь­коi мови (это было ска­за­но до­воль­но спо­кой­ным тоном). Тут Мсков­щи­ни нема i не буде! (По-ви­ди­мо­му, на­чи­на­лась ис­те­ри­ка. ) Я не по­терп­лю на теренi школи жодних де­мон­стра­цiй!! (Он грох­нул ку­ла­ком по столу). Потом буря стала по­не­мно­гу сти­хать. Ко­неч­но, он по­обе­щал вы­ки­нуть меня из школы и т.д. Я все время молчал. Меня за­ни­мал вопрос, кто же это так хорошо «поiн­фор­му­вав» его. Но вот он стал читать эту статью из правил школы: можно упо­треб­лять лишь укра­ин­ский, а в ис­клю­чи­тель­ных слу­ча­ях — немец­кий язык.
— Якщо поз­во­лить знання, — по­след­нее было ска­за­но пре­зри­тель­ным тоном, с явной на­смеш­кой. По­это­му я не за­мед­лил от­ве­тить:
— Поз­во­лить.
Он вы­пу­чил глаза, но стер­пел и сказал только:
— Дай боже.
Я хотел от­ве­тить «вам тоже», но воз­дер­жал­ся. Теперь наша ком­па­ния «в школе и всех об­ще­ствен­ных местах» ка­ле­чит немец­кий язык.

5 мая.
На нашу ком­па­нию в школе, по-ви­ди­мо­му, име­ет­ся се­рьез­ный донос, чуть ли не в ор­га­ни­за­ции ан­ти­го­су­дар­ствен­ных круж­ков. Узнал об этом от моего учи­те­ля поляка Бопре. Обещал дер­жать в стро­жай­шей тайне, но думаю, что в днев­ник за­пи­сать можно. Ведь если он по­па­дет в неже­ла­тель­ные руки, в нем и так ма­те­ри­а­ла до­ста­точ­но, чтобы от­пра­вить­ся в стра­то­сфе­ру.

17 июня.
Се­год­ня к нам в Кре­ме­нец при­е­хал «сам» рейхс­ко­мис­сар Кох. Не знаю, какого черта ему здесь по­на­до­би­лось.  Из школы пошла де­ле­га­ция в на­ци­о­наль­ных ко­стю­мах (они это так на­зы­ва­ли): вы­ши­тые ру­баш­ки, тре­ни­ро­воч­ные штаны. У одного из де­ле­га­тов — рос­кош­ней­ший пояс длиной метра в три, пе­ре­ли­ва­ю­щий­ся всеми цве­та­ми, рас­ши­тый зо­ло­том. Это — издали. Но вот вы при­смат­ри­ва­е­тесь: это же лента от пе­ре­хо­дя­ще­го Крас­но­го зна­ме­ни! Ну, если бы рейхс­ко­мис­сар в этом раз­би­рал­ся!
Се­год­ня на уроке ли­те­ра­ту­ры при­чис­лен к лику святых гетман Мазепа, а поэт Пушкин на­зна­чен жан­дар­мом. Все это про­из­вел наш несрав­нен­ный Ве­се­лов­ский. Пред­ставь­те себе такую фи­зио­но­мию пе­ре­ко­шен­ную, с усами, в се­реб­ря­ной ризе и с си­я­ни­ем над го­ло­вой: святой угод­ник божий гетман Иван Мазепа. Как бо­же­ствен­но звучит! А бедный Алек­сандр Сер­ге­е­вич Пушкин, на­ря­жен­ный в жан­дарм­ский мундир, только и знает, что мучить несчаст­ных ма­ло­рос­сов…

2-го июля.
Се­год­ня го­дов­щи­на со дня вступ­ле­ния немцев в Кре­ме­нец. Самый тя­же­лый год моей недол­гой жизни. В об­ра­ще­ние вве­де­ны новые деньги — 10, 20, 50 и 100 «кар­бо­ван­цiв». Деньги на­пе­ча­та­ны на немец­ком и укра­ин­ском языках. На них над­пись «Цен­траль­ный эмис­си­он­ный банк Укра­и­на». Укра­и­на — в име­ни­тель­ном падеже. Сле­до­ва­тель­но, это — на­зва­ние банка: «Банк Укра­и­на». Вот тебе и вся Укра­и­на. Трудно ожи­дать, чтобы это была опе­чат­ка, слиш­ком се­рье­зен до­ку­мент. Скорее всего — подвох. Слово «Укра­и­на» есть, да не Укра­и­на это, а банк.

4 сен­тяб­ря 1942 г.
Опять хожу в школу. Прошло немно­го, всего пол­то­ра месяца ка­ни­кул. Срав­ни­ваю на­стро­е­ния тогда и теперь. Тогда «на­ци­о­на­ли­сты» ве­ре­ща­ли «Встань Тарасе, про­бу­ди­ся», «Україна там по­вста­ла» и другие в высшей сте­пе­ни ме­ло­дич­ные песни в том же духе. И смот­ре­ли на меня косо. Теперь — не ве­ре­щат, с чув­ством жмут руку. А если ока­жешь­ся с таким на­едине, он по­мол­чит, вздох­нет, а потом начнет чесать немцев…
А по­слу­шай­те пана Ве­се­ловсь­ко­го! Да вы в об­мо­рок упа­де­те! Вот его вче­раш­ние слова: «Тепер я бачу, що наш нарiд не є ще го­то­вий до дер­жав­но­го са­мо­стiй­но­го життя. Йому треба, щоб його ще пару вiкiв по мордi били» и так далее, а за­кон­чил за­яв­ле­ни­ем, что при царе была такая сво­бо­да, какой не было ни в одной стране: можно было про­жить всю жизнь, и никто не спра­ши­вал у тебя пас­порт. Вот это да! На­чи­на­ем за­ни­мать более вы­год­ные по­зи­ции? Он го­во­рил это под вли­я­ни­ем кар­тин­ки, как его «народ» с меш­ка­ми, на­во­лоч­ка­ми и про­сты­ня­ми, поль­зу­ясь по­жа­ром, через окна и заборы лез в гетто с целью по­жи­вить­ся.

  12 ок­тяб­ря.
Де­вя­но­сто про­цен­тов на­се­ле­ния думает теперь о боль­ше­ви­ках, как ре­аль­ной силе, ко­то­рая может при­не­сти им из­бав­ле­ние, спа­се­ние. Есть такие, кто на­де­ет­ся на какого-то ми­фи­че­ско­го царя-ба­тюш­ку, они со­став­ля­ют 9.9 про­цен­та; 0.1 про­цен­та это те, кому немцы дали все и кто с уходом немцев по­те­ря­ет все, с жизнью вклю­чи­тель­но. Они не любят немцев, не хотят и нена­ви­дят, но дер­жат­ся за них всеми силами, как за един­ствен­ное свое спа­се­ние. Я знаю тут таких. Ха­рак­тер­но и то, что в ми­фи­че­скую Укра­и­ну пе­ре­ста­ли верить все, кто в нее так верил с при­хо­дом немцев: разо­ча­ро­ва­ние было слиш­ком велико! Они пе­ре­ста­ли верить в свою мо­ло­дежь (в данном случае, в зна­ме­ни­тых шуц­ма­нов), ко­то­рая слепо служит немцам, вы­да­вая своих же, лишь бы не по­лу­чить от немца по морде. Эта «ми­ли­ция» с при­хо­дом немцев об­ра­зо­ва­лась как-то сама, без ни­чье­го ру­ко­вод­ства. Они со­би­ра­лись во­е­вать за са­мо­стий­ную Укра­и­ну, «бить жидов» и др. Немцы взяли их в свои руки, вы­ле­пи­ли из них то, что хотели. Когда их теперь по­сы­ла­ют на фронт, о! — как им хо­чет­ся ехать. И они вы­нуж­де­ны теперь бо­роть­ся против немцев, потому что те не дают им спо­кой­но сидеть, по по­го­вор­ке «моя хата з краю, я нiчого не знаю».

20 ок­тяб­ря.
Из казарм шуц­ма­нов­ско­го ба­та­льо­на в Бе­ло­кри­ни­це удрали ночью 160 че­ло­век. Уди­ра­ют не в первый раз, но впер­вые — в таких мас­шта­бах. Теперь немцы устра­и­ва­ют облавы, ко­то­рые, ко­неч­но, не дают ни­ка­ких ре­зуль­та­тов. Остав­ши­е­ся шуц­ма­ны, по-ви­ди­мо­му, вполне одоб­ря­ют своих то­ва­ри­щей, потому что на рас­спро­сы от­ве­ча­ют так: «Ко­неч­но, они пред­по­чли уйти в пар­ти­за­ны и на­есть­ся хоть раз в неделю, а тут мы всегда го­лод­ные». Рас­суж­де­ние вполне пра­виль­ное, дик­ту­ет­ся «ло­ги­кой же­луд­ка».

26 ок­тяб­ря
Се­год­ня от­кры­ли про­да­жу «ма­ну­фак­ту­ры», т.е. одежды убитых евреев. И есть люди, ко­то­рые могут это по­ку­пать! Даже много, в оче­ре­ди стояли…

24 фев­ра­ля.
Все теперь, даже самые ярые враги пи­та­ют­ся един­ствен­ной на­деж­дой — до­ждать­ся при­хо­да боль­ше­ви­ков. Боль­ше­ви­ки — из­ба­ви­те­ли. Но как дожить? Ведь с при­бли­же­ни­ем фронта звер­ства будут уси­ли­вать­ся. Рас­ска­зы­ва­ют, что там, откуда немцы от­сту­па­ют, не оста­ет­ся живой души. И мы не будем ис­клю­че­ни­ем. Многие на­ци­о­на­ли­сты, бывшие при со­вет­ской власти сто­про­цент­ны­ми вра­га­ми, жалеют теперь, что их не вы­се­ли­ли в Ка­зах­стан. Уверен только: будь они в Ка­зах­стане, с нетер­пе­ни­ем ждали бы при­хо­да немцев.

Источник: https://aftershock.news/?q=node/655575     |  

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

девятнадцать + двадцать =