Евгений Давыдов.Джузеппе Гарибальди | Куликовец

Евгений Давыдов.Джузеппе Гарибальди

Тенденции настоящего во многом определяются далекими процессами, которые скрыты между пластами ушедшего времени, и для разрешения порождаемых этими тенденциями противоречий нередко требуется в это время заглянуть. Но именно сейчас мало кто хочет этакого, ибо спуск на историческую «глубину», ввиду большой затраты сил, не является модным.

Таков век XXI — технократичный век, век интернета, социальных сетей, личных аккаунтов и прочих атрибутов виртуальной реальности и симуляции действительности. Виртуальная реальность в данный момент бросила вызов объективной действительности, генерируя суррогаты «объединяющих» идей, на которые реагирует атомизированное население. Реакция сводится к вываливанию на улицы городов и участию в сносе правительств, нарушению закона, и в итоге — к разбеганию по своим квадратным «норкам» и освобождению пространства для прихода других организованных сущностей. Атомизированное население в каком-то виде — не народ, так как представляет совокупность индивидов с пониженной способностью к объединению великой целью. Как читатель понимает, я не веду сейчас речь о целях желудка и материальной выгоды.

Надо понимать, что так было не всегда. Были времена, когда народ, возгоравшийся идеей, бурлил на улицах городов, боролся, умирал и бросал в пот заигравшихся господ того

времени.

Современное «благополучие» в том числе есть результат общественного «шквала», который поднялся в Европе в конце XVIII века. Отголоски той бури волновали Европу в течение всего века последующего. Атмосферу того времени емко выразил Александр Блок в своей бессмертной поэме:

«Век девятнадцатый, железный,

Воистину жестокий век!

Тобою в мрак ночной, беззвездный

Беспечный брошен человек!»

В недрах социального циклона рождались воистину величайшие люди эпохи, которых выносило на гребень волны народного гнева. Одни из таких людей становились «пророками», другие интеллектуально оформляли народную энергию в бессмертных и великих текстах, а третьи бросались в самую гущу вооруженной борьбы за справедливость и свободу народов. В данном тексте речь пойдет как раз об одном из таких людей, во многом благодаря деятельности которого на карте появилось такое национальное государство как Италия — данное событие в истории гордо именуется Рисорджименто.

Этот человек на своем примере показал, что жизнь только до тех пор жизнь, когда она — деяние. Джузеппе Гарибальди родился 4 июня 1807 года в городе Ницца. Тогда Ницца входила в состав Франции, только в 1814 после отречения императора Наполеона Ницца вошла в состав Сардинского королевства. Королевство состояло из Савойского герцогства, острова Сардиния и итальянского Пьемонта.

Здесь стоит отметить, что в Ниццу предки (дедушка по отцовской линии Анджело) Гарибальди перебрались из портового города Кьялари в провинции Генуя.

Отец, Доменико Гарибальди, владел малым торговым судном (тартан «Санта-Репарата»), поэтому Джузеппе с малых лет рос в атмосфере нелегкого морского дела. При этом его мать Роза Раймонди постаралась дать Джузеппе хорошее образование, так как видела в своем сыне воспитанника духовной семинарии. Джузеппе обучали священники, одним из которых был аббат Джованни Джаконе и офицер в отставке Арена, преподававший математику, письмо и итальянский язык. Именно Арена более всех приглянулся мальчику. Непродолжительное время Гарибальди посещал школу, но его душа требовала другого.

В 15 лет Джузеппе выбрал путь моряка на торговом судне. Бороздя просторы Средиземного и Черного морей, он зачитывался трудами Руссо и других просветителей. Именно в это время и во время последующего взросления Гарибальди пропитывается идеей освобождения Италии от иностранной зависимости, и интеграции разрозненных частей в единое государство.

Для дальнейшего повествования следует вкратце описать Италию того времени. Фактически вся территория Апеннинского полуострова на протяжении всего исторического времени, отпущенного феодальной формации, была разрозненной. После краха империи Наполеона раздробленность Италии была обусловлена политическими процессами борьбы за «французское наследство». После Венского конгресса 1815 года Италия была разделена на 8 независимых государственных образований. На севере объединили бывшие Ломбардию и Венецианскую республику в Ломбардо-Венецианскую область, попавшую под протекторат Австрии. Рядом — Сардинское королевство, в которое вошли Пьемонт и остров Сардиния. Словно сыр

маасдам дырками, центр полуострова был нашпигован герцогствами: Парма, Модена, Тоскана и Лукка, а также Папское государство со столицей в Риме. На юге красовалось Сицилийское королевство, вобравшее в себя остров Сицилию и Неаполитанское королевство. Практически все герцогства находились под управлением Австрийской империи, за исключением Сардинского королевства, где правила итальянская Савойская династия, и в Королевстве обеих Сицилий престол принадлежал испанской ветви французской династии Бурбонов.

Социальная напряженность, обусловленная политической раздробленностью, послужила причиной пробуждения итальянского народа, что на скрижалях истории отразилось в явлении Рисорджименто — национально-освободительной борьбы итальянского народа.

В начале XIX века проснулся юг Италии в ответ на реформы правителей Жозефа Бонапарта и Иоахима Мюрата в период 1806–1815 годов. Реформы имели антифеодальный вектор, но они не решили вопрос земли для крестьянства. По большому счету их итогом стало преобразование феодальной собственности в собственность буржуазную юридически, но в реальности это не сильно повлияло на разрешение проблем простого народа. Параллельно к этому добавились значительные тяготы содержания армии Наполеона и военных расходов в целом — все это способствовало возникновению низовой реакции в народе. Именно на фоне этого возникло движение карбонариев (угольщиков). Становление движения имело несколько причин: низовое крестьянское движение, республиканские настроения итальянской буржуазии, обусловленные Великой Французской революцией. Непосредственное участие в формировании первых ячеек приняли французские офицеры, которые состояли в якобинском клубе времен тектонических событий во Франции конца XVIII века.

Движение карбонариев постепенно распространились за границы Южной Италии, сначала в Папскую область, а затем и далеко на север. Целью общества было объединение Италии и освобождение от иностранной зависимости, в основном австрийской. При этом нужно понимать, что в целом организация была мало управляемой ввиду высокой степени децентрализации, что привело в итоге к чувствительным поражениям в революционных актах 1821 и 1831 годов. Тем не менее численность движения в различные периоды достигала нескольких десятков тысяч человек.

В возрасте двадцати лет в организацию карбонариев вступает Джузеппе Мадзини, который сыграет видную роль в организации национально-освободительной борьбы в Италии, и во многом определит судьбу другого Джузеппе — Гарибальди.

Мадзини был из тех довольно немногочисленных людей, которые подчиняли всю свою жизнь одной великой цели. Данное свойство емко было выражено Марксом как«единство цели». Будучи хорошо образованным, он был интеллектуальным воплощением негодования народа Италии своей раздробленностью и слабостью. Идея объединения итальянских герцогств и королевств в республику была путеводной звездой, к которой Мадзини шел на протяжении всей своей жизни. Вступив в организацию карбонариев в двадцатилетнем возрасте, он быстро в ней разочаровался, в том числе из-за философских разночтений. В 1831 году он организовал собственное движение «Молодая Италия». Целью организации было объединение Италии и воспроизведение в ней республиканской формы правления.

Но вернемся к Гарибальди, он впитывал как губка проявления мятежного духа, в его душе отразились вспышки народных возмущений. Греческое восстание 1821 года против господства Османской империи, мелкие восстания в Южной Италии (побережье Чиленто), которые были жестоко подавлены; пример Чиро Менотти, который был организатором народного восстания против господства Австрийской империи в Модене. Восстание произошло 3 февраля 1831 года. Герцог Франческо Д’Эсте, заручившись поддержкой австрийских войск, восстание подавил, организаторы были схвачены. В мае того же года Менотти был казнен. Это событие настолько сильно повлияло на Гарибальди, что своего первенца он назвал Менотти. Эта казнь придала ему решимость посвятить свою жизнь борьбе за независимость Италии.

В 1833 году, будучи уже капитаном парусника «Клоринда», Гарибальди зашел в российский порт города Таганрог. Там, в одной из забегаловок, он услышал пламенную речь Джованни Кунео. Именно от него он узнает о существовании организации «Молодая Италия» и о деятельности другого Джузеппе — Мадзини. Гарибальди лично встретился с лидером организации в Марселе, где официально принял клятву и примкнул к коллективу борцов за освобождение Италии. По сути, с этого дня Гарибальди перешел от духовного поиска к активной деятельности.

В 1834 году по заданию лидера «Молодой Италии» он поступает на службу военного флота Сардинского королевства. Ему поставлена цель: подготовить восстание в Генуе, которое должно было запустить революцию, поскольку Генуя была главным портом Пьемонта. Власти узнали о подготовке заговора. Их быстрое вмешательство в процесс позволило предотвратить восстание. Как покажут дальнейшие вехи биографии, на стороне Гарибальди явно выступала госпожа фортуна, как в этот раз, так как генуэзским судом он был приговорен к смертной казни. Во время бегства в Ниццу он взял имя Джузеппе Панне, несколько раз в пути был на грани заключения под стражу.

После вынесения смертного приговора нахождение на территории Апеннинского полуострова стало проблематичным для будущего корсара, поэтому пришлось пуститься в свободное плавание за пределы любимой родины. Какое-то время он находился на службе в Тунисе, после вернулся Марсель и в сентябре 1835 года нанялся на морское судно, которое держало путь в Южную Америку. В то время он познакомился с Луиджи Россетти, с которым он рука об руку работал на освобождение и объединение Италии. Так начался продолжительный и не менее яркий южноамериканский жизненный этап героя Рисорджименто, который продолжался 13 лет. Именно там Джузеппе получил полноценный боевой опыт, окунувшись в гущу событий так называемой Войны Фаррапос или Революции Фарропилья, происходившей в период с 1835 по 1845 годы в южном штате Бразильской империи Риу-Гранди-ду-Сул (южная провинция Бразильской империи).

Борьбу провинции за независимость от империи возглавил ее президент Бенто Гонзалес да Силва. Советником у Бенто Гонзалеса был Ливио Дзамбеккари, участник восстания в Неаполе в 1821 году. После неудачного сражения при Фанфа Дзамбеккари был взят в плен и заключен под стражу в тюрьму Рио-де-Жанейро (форт Санта Крус).

Россетти организовал встречу в тюрьме Гарибальди с Дзамбеккари, после которой Джузеппе принял предложение принять участие в борьбе южных областей за свою независимость. Гарибальди видел в судьбе бедного народа Риу-Гранди параллели с судьбой народа Италии. Президент Риу-Гранди Бенто Гонзалес поручил итальянцу организовать партизанскую войну на морском театре противоборства с империей.

Сначала в команде Гарибальди было двенадцать человек, судно было названо «Мадзини». Первый бой произошел вблизи острова Гранде, после которого атакованная шхуна «Луиза» была переименована в «Скоропилью» (по-итальянски: нищая). Команде захваченного судна было предложено покинуть судно, но многие рабы-негры решили присоединиться к Гарибальди. Затем вблизи столицы Уругвая Монтевидео экипаж «Скоропильи» принял сражения с экипажами двух правительственных барок. Гарибальди был ранен в шею. Обе стороны понесли большие потери, в итоге им пришлось разойтись.

«Скоропилья» направилась в Санта-Фе по реке Парана. В аргентинском городе Гвалегай (аргентинская провинция Энтрериос) Гарибальди пробыл около шести месяцев, за это время он восстановил здоровье после ранения. Спокойное существование на аргентинском побережье обеспечивалось благосклонным отношением губернатора Эчегуа к итальянскому капитану. Проблемы начались после отъезда губернатора по службе: его заместитель Миллан заключил Гарибальди под стражу. Джузеппе пытали, подвешивали на дыбу. В таком положении корсар провисел более двух часов. После этого его отвезли в столицу провинции. Спустя два месяца Гарибальди выпустили из заточения по распоряжению вернувшегося Эчегуа.

После месяца восстановления он отправился вместе с Россетти к президенту Гонзалесу, который назначил Гарибальди главой флота Риу-Гранди. Вместе с американцем Джоном Григсом они руководили постройкой двух кораблей, капитанами которых они стали впоследствии. Борьбу против имперского флота начали шестьдесят человек во главе с Григсом и Гарибальди. Два корабля наводили ужас в мелководном заливе Дос Патос. Специфика действий отрядов Гарибальди была в том, что они воевали не только на море, но и на суше. Экипаж почти в полном составе мог незаметно высадиться на побережье. Необъезженных табунов в Бразилии было много, поэтому на кораблях был запас седел и сбруй. Моряки после высадки становились кавалерийским подразделением, которое держало врага в напряжении своими нападениями на сухопутные отряды.

Бразильскую империю трясло, началось восстание в северном штате Санта Катарина. Для помощи восставшим глава Риу-Гранди поручил Гарибальди осуществить прикрытие с моря действий повстанцев. Для этого требовалось переправить суда по суше на расстояние в сто пятьдесят километров, так как устье лагуны находилось на территории, которую контролировал враг. Гарибальди проявил смекалку: партизаны под его руководством сделали два больших помоста с катками. В эти импровизированные «колесницы» они запрягли по двадцать пар быков, и по устью высохшей реки они достигли открытого океана. Как бывает в жизни, удача сменяется неудачей. После выхода в открытый океан разыгралась буря, и корабль Гарибальди потерпел крушение. Из тридцати человек погибло шестнадцать.

Оставшиеся бойцы соединились с республиканским отрядом полковника Тейшейра и практически без боя взяли город Лагуна; гарнизон бежал. В руки повстанцев попали три военных корабля. Гарибальди отдали под командование семипушечную шхуну «Итапарика». Военные успехи республиканцев не особо радовали Гарибальди, так как трагедия гибели больше половины экипажа не могла ничем быть заглажена.

Случилось так, что именно в это тяжелое для себя время он встретил свою любовь — Аниту Рибейро. Эта девушка до самой смерти делила нелегкую долю бойца за независимость. Она наравне с моряками командующего республиканским флотом участвовала в сражениях с имперскими войсками. Владела мушкетом, умела перевязывать раненых бойцов, даже будучи беременной, она была при своем супруге. В сентябре 1840 года родился первенец, Менотти.

Республиканские войска терпели поражение за поражением. В сражении при Моринге погиб Россетти. Началось отступление, самое ужасное за всю жизнь, как впоследствии говорил сам Гарибальди. Тропики, болота, насекомые, нехватка воды и провианта, были съедены практически все лошади, и все это с трехмесячным Менотти на руках. Отступающие добрались до Ваккарии, где их ждал президент Гонзалес со своей дивизией. На этом закончилось участие Гарибальди в борьбе за независимость народа Риу-Гранди. Он принял решение, как тогда думал, временно, переселиться в Монтевидео. Требовалось залечить раны, восстановиться, а Менотти должен был окрепнуть.

В начале 1842 года Гарибальди с семьей поселился в столице Уругвая.

Уругвай добился своей независимости после формальной деколонизации Бразилии, когда та вышла из-под управления Португалии. Территория, которую занимал Уругвай, называли Восточной полосой. Как Бразилия, так и Аргентина не бросали попыток поставить под свой контроль Восточную полосу (Banda Oriental). Во многом это было связано с экономической привлекательностью региона, которая выражалась в лесных богатствах. В то время древесина была одним из основных строительных материалов.

В самом Уругвае боролись две крупные силы «Бланкос» (крупные феодалы и скотоводы), и «колорадос» (крупная и мелкая буржуазия). Аргентина поддерживала первых, Бразилия вторых. Также в конфликте неявно участвовали Франция и Великобритания, по разные стороны баррикад.

Аргентинскую конфедерацию возглавлял Хуан Мануэль де Росас, имевший в то время неограниченные диктаторские полномочия. Именно в Буэнос-Айрес убежал Орибе, возглавлявший «Бланкос» после удачного для «колорадос» восстания. Росас использовал данный козырь по полной программе, поставив Орибе во главе одного из воинских подразделений. Тем самым Аргентинская конфедерация могла поставить своего ставленника во главе Уругвая.Гарибальди по понятным причинам примкнул к «колорадос», так как на тот момент буржуазный класс не успел мутировать, и его преимущества перед классом феодалов ощущалась народом. Джузеппе принял предложение уругвайского президента Риверы, который был лидером «колорадос». Он принял командование над тремя судами.

15 августа 1842 года экипажи кораблей под предводительством Гарибальди приняли бой возле Нуэва Кава. Соотношения сил были неравны, гарибальдийцы бились три дня. Когда боеприпасы закончились, капитан приказал зарядить орудия якорными цепями, а затем поджег корабли — дабы не оставить ничего противнику.

Тем временем в ноябре 1842 года Ривера потерпел крупное поражение, под его контролем фактически оставалась только столица Монтевидео. Гарибальди в начале 1843 года начал формировать добровольческий итальянский легион. К тому времени Гарибальди был уже отцом троих детей. Его семья жила в Монтевидео в тяжелых условиях.

Противоборство приняло довольно затяжной характер. Причем война насильно изрядно диффузный характер, так как правительство не могло контролировать территорию, и фактически любой землевладелец мог сформировать армию, и в зависимости от ситуации выбирал ту или иную сторону. Именно во время этого военного противостояния произошла самая долгая осада города в новой истории. Осада столицы Уругвая Монтевидео войсками под командованием Орибе продолжалась почти девять лет с 1843 по 1851 год.

Отряд Гарибальди успешно действовал при обороне столицы, но по-настоящему его прославила победа при Сант-Антонио, когда отряд 400 человек под его командованием сражался с дивизией противника, и в итоге вынудил его отступить. Произошло это 8 февраля 1846 года, именно с этой победы вести о подвигах неистового итальянца начали достигать европейского континента.

На волне военных успехов Гарибальди узнает от Мадзини, что его родная Италия стоит накануне революционного извержения. С этих пор его взоры устремляются к судьбе родной раздробленной Италии.

Уругвайское правительство пыталось затянуть отъезд итальянца, понимая, что потеря этого военачальника приведет к значительному ослаблению их сил. Но чем больше Гарибальди получал сведений из родной Италии, тем сильнее крепли его намерения о возвращении на Родину. Удержать его было все труднее и труднее.

Летом 1846 года папа Пий IX под давлением народных восстаний объявил амнистию политическим заключенным, дал согласие на формирование национальной гвардии и пошел на ослабление цензуры печатных органов.

Умеренная итальянская буржуазия объединилась с либеральными представителями дворянства в политическую партию «Возрождение». В этой партии были представители мадзинистской «Молодой Италии».

В декабре 1847 года Джузеппе отправил жену с детьми в Ниццу. А уже в 1848 году Италия начала вставать на дыбы, восстание в Милане, в Сицилии, армия Пьемонта начала теснить австрийские войска. А в это время Гарибальди «на всех парах» был на пути домой.

Гарибальди предложил свои услуги королю Сардинии Карлу-Альберту, при этом обозначив, что на этот союз он идти ради объединения Италии, хотя бы под управлением короля, но его идеалом государственности является республика.

Карл-Альберт не слишком жаловал Гарибальди, что, в принципе, понятно. Король отправил его в распоряжение военного министра, с которым Гарибальди не нашел общего языка. Будущий герой Рисорджименто предложил свою шпагу либеральному папе, но получил отказ. Тогда итальянец направился в восставший Милан, где временное правительство согласилось на сотрудничество. Гарибальди возглавил всех волонтеров между Бергамо и Миланом. Под его началом оказалось около трех тысяч бойцов.

Тем временем Сардинские войска после пятимесячного простоя проиграли австрийцам, потеряв линию Минчио-Ольо, что открывало австрийцам наступление на Ломбардию. А значит, ставило Милан в критическое положение. 4 августа 1848 года Карл Альберт заключил перемирие с австрийцами и бежал из Милана вместе с Пьемонтской армией. А вместе с войсками город начали покидать состоятельные семьи.

Гарибальдийцы не успели вернуться в Милан из Монцы, куда их направило правительство. Вместо этого лидер послал отряд в Комо, где в гористой местности можно было переждать, набраться сил для начала партизанской войны.

Только Венеция в то время в реальности смогла отстоять свободу, правда и тут все висело на волоске, так как венецианцы уже выбрали вхождение области в Пьемонт. Им не сразу стало известно, что Карл Альберт, дав согласие на вхождение Венеции в королевство, уже договорился о том, что сдаст ее австрийцам. Какого же было их удивление, когда они узнали о сдаче Милана. После этого королевские эмиссары бежали из Венеции, сверкая пятками.

Гарибальди, добравшись до Кастеллетто 13 сентября 1848 года, опубликовал воззвания к итальянскому народу, в котором он обозначил свою решимость и его волонтеров драться за независимость Италии до конца. Корсар отчетливо понимал, что независимости можно добиться только в объединении всех итальянских сил. В порту Арона им были захвачены два парохода, на них полуторатысячный отряд переправился в Луино, где разбил трехтысячный австрийский корпус.

Первая попытка поднять итальянский народ на борьбу оказалась неудачной: в столкновениях с многократно превосходящим числом противников его отряду пришлось рассредоточиться и укрыться в Швейцарии. Но усилия оказались не напрасными, так как деятельность отряда Гарибальди сделала его популярным — о нем знал практически каждый итальянец.

Ждать новой искры народного возмущения пришлось недолго, сначала полыхнуло в Болонье и Тоскане. В порту Ливорно корсар собрал остатки своего отряда и направился в Венецию. Правда, до республики добраться не удалось: волнения в Риме и бегство Папы ни могло не привлечь внимание Гарибальди. Римские буржуа пытались интриговать и отправить отряд подальше от города. Их мотивы понятны, они опасались лидера, который имел большую популярность в итальянском народе. На тот момент Гарибальди действительно представлял собой силу.

Именно поэтому ему удалось стать одним из основных конструкторов Римской республики, которая была провозглашена 9 февраля 1849 года. 23 февраля пьемонтские войска терпят поражение под Наваррой, что ставит в затруднительное положение и Рим, и Венецию.

Тем временем Луи Наполеон, которого Маркс называл маленьким племянником большого дяди, отреагировал на воззвания Папы Пия IX, гласившие о падение власти церкви в сердце католической веры, то есть в Риме. Как сейчас бы сказали: «Луи Наполеон ввел войска» в Италию.

30 апреля войска под командованием генерала Удино начали штурм Рима, но горожане с Гарибальди во главе дали полноценный отпор интервентам, обратив их войска в бегство. Пока римское правительство вело переговоры с французским парламентером Фердинандом Лессепсом о заключении временного перемирия, неаполитанский король Фердинанд II решил воспользоваться тяжелым положением римлян, и попытаться разбить их. Однако Гарибальди разгромил двадцатитысячный корпус неаполитанцев.

Несмотря на это, положение оставалось тяжелейшим: Луи Наполеон мог мобилизовать на усмирение Италии десятки тысяч человек. Войска генерала Удино никуда не делись, требовались решительные меры. Гарибальди понимал, что в военном плане силы не равны. Он требовал у правительства для себя диктаторских полномочий, в планах было оставить не большой военный отряд в столице, а основными силами рассчитывал отойти вглубь страны, где можно было укрыться. Параллельно задумывалась мобилизация остального населения, что вполне можно было осуществить. Но таких полномочий итальянец не получил, управляющий триумвират по разным причинам этого сделать не захотел.

Когда к началу лета Гарибальди подходил к столице, он понял, что никаких усилий для повышения обороноспособности города сделано не было. 3 июня состоялось сражение за ключевые позиции (казино «Четырех ветров», виллу Корсини) в обороне столицы республики. В этом бое гарибальдийцы потеряли около двухсот убитых и тысячу раненых, но позицию отбить не удалось. Теперь французы имели практически беспрепятственный подход к стенам города, и их сорокатысячному корпуса путь к Риму был открыт — захват города был теперь лишь делом времени.

Несмотря на плохую диспозицию Гарибальди еще в течение месяца удерживал город Ромула и Рема. В ночь со 2 на 3 июля четырехтысячный отряд неистового итальянца отступил из Рима. За несколько месяцев отступления отряд не раз выходил из окружений, лавируя между тремя вражескими армиями. В итоге отряд Гарибальди принял решение спастись на территории Сан-Марино. Власти республики согласились помочь на неприемлемых для вождя волонтеров условиях, поэтому он и еще двести бойцов покинули Сан-Марино и решили пробираться в Венецию.

Жена Джузеппе Анита к тому момента была на шестом месяце беременности, тяжелое многомесячное отступление ни могло не сказаться на ее здоровье. Она подхватила лихорадку, ее самочувствие ухудшалось с каждым часом. Она умерла на ферме у одного из сочувствующих жителей Гарибальди. Многих лидеров из его отряда расстреляли австрийцы.

После захоронения Аниты Гарибальди пытался добраться до малой Родины, его схватили в Кьялари. Под давлением народа, который был наслышан о его подвигах при защите Рима, его выпустили, но обязали покинуть родную Италию. 15 сентября он приехал в Ниццу, а уже 16 сентября 1849 года на шхуне «Триполи» отправился в изгнание в Тунис. 22 августа пала последняя революционная республика — Венеция.

Так закончилась революция 1848-1849 годов. Австрия восстановила свое влияние на Апеннинском полуострове. Но именно в горниле этой борьбы зарождалась та лавина, которая раскалившись до предела, в 1870 году создало объединенное итальянское государство после присоединения Рима.

Гарибальди после изгнания пять лет скитался по миру. Был он в Марокко, США, Латинской Америке и даже в Новой Зеландии. За это время он скопил кое-какое состояние и приобрел остров Капреру, на котором ждал дальнейшего развития событий. В 1858 году Пьемонт объединился с Францией против Австрии. Правительство Пьемонта тогда возглавлял Бензо Кавур, ему удалось уговорить Гарибальди возглавить корпус альпийских стрелков. В итоге к Пьемонту отошли Милан и Ломбардия, а к Франции отошли Савойя и родная Гарибальди Ницца, которая до сих пор находится в составе Франции. Разочарованию Гарибальди не было предела.

В 1860 году Италия снова встает на дыбы, Гарибальди был тут как тут. На этот раз волнения начались на юге в Неаполитанском королевстве. С Сицилии волнения перекинулись на материк. Гарибальди руководил захватом Сицилии и впоследствии Неаполем в сентябре 1860 года. Династия Бурбонов была изгнана из Италии, а отвоеванные южные земли были переданы королю Пьемонта Виктору Эммануилу. В том же году Гарибальди пытался пойти на Рим, но это не входило в планы монарха, который не хотел портить отношения с Францией и он сделал все, чтобы не допустить осады столицы Папской республики. То же самое произошло через два года, только против уроженца Ниццы уже была выставлена регулярная армия Италии.

В 1866 году к Италии была присоединена Венеция, Гарибальди снова бился с австрийцами, но уже не во главе итальянского войска. Через год полководец снова пытался присоединить Рим к Италии, но теперь его арестовали и сослали на его остров Капреру.

Корсар не оставлял своих попыток. Он сбежал с Капреры и собрал добровольцев. Население Папской области не благоволило гарибальдийцам, что, в том числе, привело к поражению от французских войск. Генерал Фальи праздновал победу над Гарибальди при Ментане.

В 1870 году Рим, наконец-то, присоединили к Италии. Французы вывели войска из-за начавшейся войны с Пруссией. На этом приключения итальянца не закончились, он успел повоевать за Францию в войне против немцев, но это уже немного другая история.

Можно по-разному относиться к роли личности в истории, но бытует мнение, что личность формируется внутри больших коллективов, в том числе в логике их запросов на решение крупных исторических задач. Джузеппе Гарибальди подтверждение этому, он как никто другой хотел объединения Италии — это было его мечтой, и он все сделал, чтобы мечта стала реальностью.

Источник:/rossaprimavera.ru/article/15737966

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

три × три =