Cергей Васильев. Эволюция потребления и её влияние на производственные отношения | Куликовец

Cергей Васильев. Эволюция потребления и её влияние на производственные отношения

Про развитие средств производства, которые коренным образом влияют на производственные отношения, академический курс рассказывает долго, вдумчиво и разнообразно.

Однако…

Нигде и никак в этих теориях не рассматривается и не изучается то, ради чего чего требуется развивать средства производства — потребности, ожидания и стереотипы конечных получателей производимых благ. Со времен Адама Смита и до середины ХХ столетия это было абсолютно оправданным — даже базовые — физиологические потребности были настолько неудовлетворенными, что казались всем исследователям бездонными, а потому изучением их можно было пренебречь.

Когда производство догнало потребление

Быт даже королевских особ в допромышленную эпоху был настолько неприхотлив, и даже суров, что вряд ли смог бы прельстить жителя современного мегаполиса. Пищевое разнообразие и изобилие, которое сегодня может позволить себе практически любой рядовой гражданин, транспортные и бытовые удобства, подаренные социуму промышленной революцией, оставляют «нервно курить в сторонке» всю титулованную элиту прошлых веков, не говоря уже о простолюдинах.

ХХ век принес, вместе с разрушительными войнами и глобальными революциями, такое понятие, как насыщение, чего не случалось за всю историю человечества. Именно в ХХ веке «наесться до отвала» стало не праздником, а обычным рядовым явлением для большинства населения планеты. Следом за удовлетворением физиологических потребностей, промышленная цивилизация смогла предоставить и все остальные бытовые удобства.

Сейчас уже ни у кого не появляется в мыслях измерять достаток человека по количеству принадлежащих ему стульев. И гордиться приобретением шкафа тоже как-то некомильфо, хотя… Про шкафы, наверно, поговорим чуть подробнее…

Частное:

Еще моя бабушка с гордостью рассказывала, что в её приданное входил фамильный сундук и шкаф, доставшийся ей по наследству от её собственной бабушки… То есть вещи, которым было уже по 100 лет и которые, тем не менее, не потеряли своих потребительских свойств. И мне, за свою жизнь поменявшему уже с десяток различных шкафов из опилок, уже как-то хочется прислониться к чему-то из коллекции бабушек. Ибо ширпотребом наелся до отвала… И  не только я.

Налопавшись до одурения промышленной колбасы 150ти сортов, попользовав всласть IKEA, поездив на машинах-трехлетках (которые работают ровно три года со дня выпуска), побродив по бескрайним универсамам с полным набором ништяков для Элочки-людоедки, народ откровенно затосковал по индивидуальному пошиву, по не ломающемуся и не теряющему товарный вид, а потому передаваемому по наследству, имуществу.

От частного к общему:

Существовавший до промышленной революции товарный голод, который конвертировался в диктат производителей, которые, в свою очередь, незамедлительно конвертировали его в политическую власть, по мере насыщения населения, трансформировался в конце ХХ  века в диктат посредников. Если промышленники гнали вал, стремясь удовлетворить имеющийся спрос, посредники взялись сами формировать этот спрос, став главным заказчиком и диктатором для производителей.

Новейшая история очень хорошо иллюстрирует изменение политики вслед за изменением потребления и переходом дирижерской палочки от промышленников к посредникам:

От диктатуры производителей к диктатуре посредников

На время промышленной революции вся планета превратилась в один большой конвейер. Денно и нощно грохочущие и дымящие заводы стали обязательным элементом интерьера развитых стран и показателем цивилизованности нации. Немереное количество рабочих на них в три смены ткали, шили, ковали, снимали стружку и отправляли на прилавки предметы, еще вчера бывшие предметами роскоши, а сегодня стремительно превращающиеся в ширпотреб. И политика в это время была такой же брутальной и прямой, как шпиндель станка, где ввязаться в мировое побоище было проще, чем договориться.

Тупик потребления, в  котором оказалось массовое производство во второй половине ХХ века, взялся перестроить класс посредников, отправив на свлку такие, казалось бы незыблемые поребительские ценности, как культ накопления и качество товара. Потребительский кредит и искуственное сокращение срока эксплуатации, позволили на какое-то время загрузить конвейеры, но какой ценой!

  • Были территориально разделены центры производства и потребления (Азии досталось первое, Европе — второе)
  • Реальные ценности были заменены виртуальными (капитал — биржевой строкой, родовое гнездо — мировым гражданством без привязки к конкретной территории, титул — статусом в клубах и соцсетях)

Соответственно и производствнные отношения, вынутые из шумных цехов и помещенные в многоэтажные офисы, и политика превратилась в политику посредников, так напоминающую продолжение политики иезуитов — с улыбкой и ножом за спиной, когда  ни мира, ни войны — это норма, а название вещей и событий своими именами — плохой тон.

Казалось бы — живи и радуйся, ведь в современно насквозь виртуальном мире если не великим и навека, то хотя бы калифом на час может стать каждый, имеющий доступ в интернет. Но потребитель откровенно загрустил и начал проявлять совсем не заданные посредниками, ожидания.

Разворот к бабушкиным ценностям:

По себе и своим знакомым, честно пережившим и позднесоветскую эпоху тотального дефицита, и посткапиталистическую эпоху безудержного потреблядства,  могу сделать однозначное заключение: «наелись». Утолили голод во всех смыслах этого слова. А утолив, стали разборчивее и придирчивее:

И вот уже всё больше и больше моих знакомых и друзей принцииально не посещают «развалы продуктов» в супермаркетах, предпочитая им частных производителей, которых знают, которым доверяют и которые являются уже переросли просто поставщиков вкусных домашних продуктов, превратившись в друзей семьи. И поточные линии в фирменных салонах всё чаще теряют клиентов, уходящих к рукастым механикам, которые ничем их, может быть и не лучше, но имеют одно ярко выраженное преимущество — персональную ответственность и наличие личного контакта потребителя с производителем.

Оказывается диагностический стенд легко приобретается вскладчину, если мастеру согласятся помочь его постоянные клиенты, а он, в свою очередь, обеспечит им VIP-обслуживание, чего никогда не будет в фирменных салонах, где каждый говорит, что «я лично пришиваю пуговицу, к пуговицам претензии есть?» А согласятся ли постоянные клиенты? Ну вот это уже зависит от мастера. Я знаю и тех, и других. Причем не только среди механиков.

Только вчера угощался вкуснейшим хлебом по какому-то древнему рецепту, оборудование для производства которого помогли купить  заказчики. И опять то же самое обоснование — есть конкретный мастер, которому доверяют, работу которого ценят и лично в которого согласны инвестировать. А сегодня постараюсь созвониться со знакомыми из города Остин (США) и узнать подробности акции UberDelete, в ходе которой горожане изгнали из города всех аггрегаторов такси и сделали собственный, который из полученного дохода финансирует социальные проекты. Тенденция однако, которая ломает привычные стереотипы отношений между инвесторами и предприятиями и являет принципиально новые отношения между собственниками на средства производства и потребителями, про которые ничего не говорят придворные экономисты и политологи. А зря.

Источник: https://aftershock.news/?q=node/816654

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

15 − 6 =