Война Судного дня 2.0: первые выводы | Куликовец

Война Судного дня 2.0: первые выводы

Осенняя война в Карабахе между Арменией и Азербайджаном, без сомнения, стала одним из самых значимых событий и так сложного 2020 года. По стремительности течения и результативности её можно сравнить с войной Судного дня между Израилем и коалицией арабских государств. Глобальные выводы относительно армяно-азербайджанской войны делать ещё рано, но можно подвести промежуточные итоги.

Последнее столкновение между Арменией и Азербайджаном отличалось скоротечностью, что для нынешнего времени нетипично. Азербайджанской армии хватило 45 дней, чтобы практически полностью разрушить военную инфраструктуру армян в Нагорном Карабахе и поставить имеющиеся там силы на грань полного поражения. Это тем более удивительно, что речь шла о столкновении примерно равных противников, причём Армения готовилась к войне на протяжении всех последних 25 лет. На фоне Ливии, Сирии и востока Украины – всё это выглядит действительно новым словом. Помимо прочего, военный эпизод между Арменией и Азербайджаном оказался очень кровопролитным – потери сторон сравнимы с потерями в ходе длившейся почти год «горячей части» конфликта на Донбассе.

Особым можно назвать и то обстоятельство, что стороны вели военные действия без прямого участия третьей стороны, то есть коалиционных войн не было. Безусловно, на стороне как Азербайджана, так и Армении выступали союзники, но если российские действия ограничивались экстренными поставками вооружения, то турецкие военные были задействованы в войне «гибридно» – из штабов и со своей территории, хотя прямых доказательств непосредственного турецкого участия в конфликте нет до сих пор. В то же время обе стороны активно использовали иностранцев – в случае с азербайджанской армией это были протурецкие боевики из Сирии, за армянскую армию воевали этнические армяне – жители других стран. Их участие было не столь велико, тем не менее война в Карабахе продолжила эту «традицию» последних лет, когда на полях боевых действий наблюдается активное присутствие иностранцев в различных формах (частные военные компании, наёмники, добровольцы и так далее). Для полного сходства отметим, что согласно известным данным, сирийских боевиков для войны в Карабахе вербовала турецкая спецслужба МИТ, которая по той же схеме отправляла личный состав из Сирии в Ливию.

Стоит отметить и полную внезапность конфликта. Хотя постфактум многие эксперты стали цитировать свои более ранние публикации, где говорилось о неизбежности столкновения, именно в такой форме его никто не ожидал. Это вдвойне любопытно, так как в июле 2020 г. был «фальстарт», когда в приграничном районе погибло двое офицеров азербайджанской армии в звании генерал-майора и полковника. Но тогда это не привело к каким-либо значимым молниеносным последствиям. К подобному за 25 лет в приграничье все привыкли, и можно допустить, что данный случай усыпил бдительность армян.

Апофеозом беспрецедентных мер по стратегической маскировке планов, дезинформации и жесточайшей цензуре любой информации из приграничных районов стали совместные азербайджанско-турецкие учения в июле-августе. Они позволили безболезненно провести перегруппировку войск, «спрятать» отдельные части и сформировать ударные группировки на границе. Вероятно, последние приготовления шли буквально накануне операции, что позволило предельно минимизировать возможные утечки информации, а также держать армян в неведении относительно истинных замыслов. Армения по понятным причинам не имеет средств космической и авиационной разведки для отслеживания подобных приготовлений, что не позволило ей отследить все эти приготовления. Агентурные возможности армян оценить невозможно. Парадоксально, но задачу по поддержанию контрразведывательного режима азербайджанским военным сильно упростила эпидемия коронавируса, из-за которой ещё с весны в стране была сильно ограничена мобильность населения. Это также сокращало риск нежелательных встреч любознательных граждан с камерами в телефонах с колоннами военной техники на марше.

Война показала важность долгосрочного планирования и создания запасов материально-технических средств и вооружения, так как расход боеприпасов обеими сторонами явно был очень велик. Нельзя не признать стратегическое значение формально гражданской азербайджанской грузовой авиакомпании Silk Way Airlines, чей парк из тяжёлых транспортных самолётов Boeing 747 и Ил-76ТД/МД осуществлял стратегические перевозки из Израиля, Турции и Грузии с первого до последнего дня конфликта. Судя по всему, дефицита в боеприпасах азербайджанская сторона не испытывала. Возможности Армении в сфере воздушного транспорта были намного более ограниченными, однако и в этом случае основная нагрузка легла на формально гражданские борты чартерных компаний (например, Atlantis European Airways и Klas Jet). Можно предположить, что они перевозили в основном относительно негабаритный груз (за исключением Ил-76) и боеприпасы.

Внимание привлекло и применение Азербайджаном беспилотных летательных аппаратов. Заговорили чуть ли не о революции в военном деле, которая началась именно с Карабаха. Действительно, Азербайджан весьма активно использовал ударно-разведывательные БЛА и барражирующие боеприпасы турецкого и израильского производства, на которые пришлась значительная часть уничтоженной тяжёлой техники армянских войск. Однако преувеличивать этот успех не стоит. Современным средствам поражения противостояли устаревшие ЗРК советского производства, которые создавались для поражения совсем других целей, не говоря уже о том, что довольно много ЗРК «Оса-АК» были закуплены в Иордании, и их состояние неизвестно. Военная хитрость – беспилотные самолёты Ан-2 в качестве ложных целей – усугубила ситуацию, вскрыв систему ПВО армян, но принципиально это не меняло сути и лишь ускорило уничтожение выявленных средств ПВО за счёт массированного удара БЛА. У армян отсутствовала современная эшелонированная система ПВО, не задействовалась пилотируемая авиация, они не подвергали атакам пункты управления и аэродромы базирования азербайджанских аппаратов. При таких условиях уничтожение средств ПВО было только вопросом времени. Безусловно, заслуживающим внимания фактом является отказ сторон от применения пилотируемой авиации для поражения наземных целей – за исключением не очень понятного эпизода, в ходе которого ВВС Армении потеряли штурмовик Су-25 без воздействия противника. Причём этот отказ произошёл в условиях довольно серьёзных авиационных группировок, имевшихся у Азербайджана, и – в меньшей степени – у Армении.

Действия БЛА невозможно отделить и от активного использования подразделений специального назначения и ракетно-артиллерийских частей. БЛА выступали в роли целеуказателей и разведчиков, обеспечивая командование в первую очередь азербайджанской армии информацией в режиме реального времени. Армяне стали применять свои БЛА для разведки только на заключительном этапе конфликта, но, насколько можно судить, они уступали БЛА противника – в первую очередь по автономности и, вероятно, по возможностям оптико-электронных обзорных систем. Так или иначе, благодаря БЛА действия диверсионно-разведывательных групп были чрезвычайно эффективными, предположительно, на них пришлась большая часть успешных засад и операций оперативно-тактического уровня. Например, считается, что Шуша была взята так быстро и практически без потерь именно благодаря тому, что азербайджанские спецназовцы смогли преодолеть горы и выйти к самому городу, не прорываясь через линию укреплений. Соответственно, на счету их армянских визави ряд успешных засад и захватов позиций азербайджанцев, а также целеуказание для собственной артиллерии, которая оказалась единственным средством, способным эффективно тормозить наступления азербайджанской армии.

Война в очередной раз показала важность создания полноценных инженерных укреплений и маскировки в условиях широкого применения БЛА или господства в воздухе одной из сторон. Видимо, в XXI веке слабейшая сторона может уповать на сеть подземных укрытий и капониров для танков и артиллерии, которые могут минимизировать потери от лёгких БЛА, чьи боеприпасы не обладают необходимым могуществом. Это требует существенных затрат стройматериалов, людских и временных ресурсов, но как показывает опыт иррегулярных формирований на Ближнем Востоке и в Афганистане, не является неразрешимой задачей.  В то же время развитые укрепления армян на севере не позволили азербайджанской армии продвинуться на этом направлении, хотя фактически никакого штурма и прорыва этих укреплений и не было.

В ходе данного конфликта стала очевидна относительная неэффективность ракетных комплексов. Несмотря на довольно массированные пуски по меркам такого скоротечного и ограниченного конфликта, ракетчики так и не смогли решить ни оперативные задачи, ни задачи устрашения мирного населения. Хотя были отдельные случаи удачного поражения военных целей, на общем фоне погоды они не сделали. При этом оттягивали на себя значительное число подготовленного персонала, ресурсов, материальной части и так далее. Как минимум одна пусковая установка с невыпущенной ракетой комплекса Р-17 «Эльбрус» армян была поражена с БЛА, что является довольно характерным символом, возможно, предвестником перехода к БЛА роли оперативно-тактических комплексов.

Определённые выводы можно сделать и относительно развития военной техники. В очередной раз встал вопрос о необходимости относительно дешёвого ЗРК с дешёвым и многочисленным боекомплектом для поражения «роя» БЛА, сам он при этом будет их первоочередной целью. Боекомплект такой системы должен включать не менее 30 ракет, не менее пары зенитных орудий, нужен собственный комплекс РЭБ, а также возможность автономной работы в автоматическом режиме для снижения потерь в расчёте. Система должна быть модульной, способной монтироваться как на колёсном, так и на гусеничном шасси. На удивление действенной мерой снижения потерь в личном составе может быть оснащение всех автомобилей на линии фронта бронированными кабинами и по возможности кузовами, так как это позволяет снизить потери даже при прямом попадании. Оптимально оснащать эти же автомобили и системой предупреждения о лазерном облучении и противодействия ему, что позволит существенно снизить эффективность авиационных средств поражения с лазерным наведением. Это же касается танков и артиллерийских орудий.

Армения ждала войны, но готовилась к совершенно иному конфликту, а своими политическими шагами по факту только его приближала. Неожиданностью оказалась нескоординированность действий.

Несмотря на формальное разделение «Армии обороны Арцаха» и собственно армянской армии, существовало понимание того, что это единый военный организм. Но в результате карабахский фронт почти никак не почувствовал результаты военных усилий Еревана последних лет в виде закупок современной военной техники. Всё ограничилось сербскими лёгкими вооружениями и боеприпасами, а также автомобильным транспортом, отдельными ЗРС и ПЗРК. В то же время с противоположной стороны было целенаправленное военное строительство, подчинённое одной конкретной задаче и операции.

Война в Карабахе стала первой полноценной войной времён коронавируса, а также первым за долгие годы конфликтом приблизительно равных противников. Она имеет ряд уникальных черт, которые заслуживают самого внимательного изучения и осмысления. Важно, что нововведения, касающиеся военной техники и методов её применения, использовались не порознь, как в предшествующих конфликтах, а в одном месте и в одно время. Это похоже на «эффект айфона», создатели которого творчески применили имеющиеся отдельные наработки и синтезировали их в новый продукт. Нельзя исключать, что некоторые приёмы осенней кавказской войны станут неотъемлемой частью всех конфликтов ближайших лет.

Андрей Фролов
Кандидат исторических наук, ведущий программы «Полигон» на радио «Говорит Москва».

 

Источник:

Осенняя война в Карабахе между Арменией и Азербайджаном, без сомнения, стала одним из самых значимых событий и так сложного 2020 года. По стремительности течения и результативности её можно сравнить с войной Судного дня между Израилем и коалицией арабских государств. Глобальные выводы относительно армяно-азербайджанской войны делать ещё рано, но можно подвести промежуточные итоги.

Последнее столкновение между Арменией и Азербайджаном отличалось скоротечностью, что для нынешнего времени нетипично. Азербайджанской армии хватило 45 дней, чтобы практически полностью разрушить военную инфраструктуру армян в Нагорном Карабахе и поставить имеющиеся там силы на грань полного поражения. Это тем более удивительно, что речь шла о столкновении примерно равных противников, причём Армения готовилась к войне на протяжении всех последних 25 лет. На фоне Ливии, Сирии и востока Украины – всё это выглядит действительно новым словом. Помимо прочего, военный эпизод между Арменией и Азербайджаном оказался очень кровопролитным – потери сторон сравнимы с потерями в ходе длившейся почти год «горячей части» конфликта на Донбассе.

Особым можно назвать и то обстоятельство, что стороны вели военные действия без прямого участия третьей стороны, то есть коалиционных войн не было. Безусловно, на стороне как Азербайджана, так и Армении выступали союзники, но если российские действия ограничивались экстренными поставками вооружения, то турецкие военные были задействованы в войне «гибридно» – из штабов и со своей территории, хотя прямых доказательств непосредственного турецкого участия в конфликте нет до сих пор. В то же время обе стороны активно использовали иностранцев – в случае с азербайджанской армией это были протурецкие боевики из Сирии, за армянскую армию воевали этнические армяне – жители других стран. Их участие было не столь велико, тем не менее война в Карабахе продолжила эту «традицию» последних лет, когда на полях боевых действий наблюдается активное присутствие иностранцев в различных формах (частные военные компании, наёмники, добровольцы и так далее). Для полного сходства отметим, что согласно известным данным, сирийских боевиков для войны в Карабахе вербовала турецкая спецслужба МИТ, которая по той же схеме отправляла личный состав из Сирии в Ливию.

Стоит отметить и полную внезапность конфликта. Хотя постфактум многие эксперты стали цитировать свои более ранние публикации, где говорилось о неизбежности столкновения, именно в такой форме его никто не ожидал. Это вдвойне любопытно, так как в июле 2020 г. был «фальстарт», когда в приграничном районе погибло двое офицеров азербайджанской армии в звании генерал-майора и полковника. Но тогда это не привело к каким-либо значимым молниеносным последствиям. К подобному за 25 лет в приграничье все привыкли, и можно допустить, что данный случай усыпил бдительность армян.

Апофеозом беспрецедентных мер по стратегической маскировке планов, дезинформации и жесточайшей цензуре любой информации из приграничных районов стали совместные азербайджанско-турецкие учения в июле-августе. Они позволили безболезненно провести перегруппировку войск, «спрятать» отдельные части и сформировать ударные группировки на границе. Вероятно, последние приготовления шли буквально накануне операции, что позволило предельно минимизировать возможные утечки информации, а также держать армян в неведении относительно истинных замыслов. Армения по понятным причинам не имеет средств космической и авиационной разведки для отслеживания подобных приготовлений, что не позволило ей отследить все эти приготовления. Агентурные возможности армян оценить невозможно. Парадоксально, но задачу по поддержанию контрразведывательного режима азербайджанским военным сильно упростила эпидемия коронавируса, из-за которой ещё с весны в стране была сильно ограничена мобильность населения. Это также сокращало риск нежелательных встреч любознательных граждан с камерами в телефонах с колоннами военной техники на марше.

Война показала важность долгосрочного планирования и создания запасов материально-технических средств и вооружения, так как расход боеприпасов обеими сторонами явно был очень велик. Нельзя не признать стратегическое значение формально гражданской азербайджанской грузовой авиакомпании Silk Way Airlines, чей парк из тяжёлых транспортных самолётов Boeing 747 и Ил-76ТД/МД осуществлял стратегические перевозки из Израиля, Турции и Грузии с первого до последнего дня конфликта. Судя по всему, дефицита в боеприпасах азербайджанская сторона не испытывала. Возможности Армении в сфере воздушного транспорта были намного более ограниченными, однако и в этом случае основная нагрузка легла на формально гражданские борты чартерных компаний (например, Atlantis European Airways и Klas Jet). Можно предположить, что они перевозили в основном относительно негабаритный груз (за исключением Ил-76) и боеприпасы.

Внимание привлекло и применение Азербайджаном беспилотных летательных аппаратов. Заговорили чуть ли не о революции в военном деле, которая началась именно с Карабаха. Действительно, Азербайджан весьма активно использовал ударно-разведывательные БЛА и барражирующие боеприпасы турецкого и израильского производства, на которые пришлась значительная часть уничтоженной тяжёлой техники армянских войск. Однако преувеличивать этот успех не стоит. Современным средствам поражения противостояли устаревшие ЗРК советского производства, которые создавались для поражения совсем других целей, не говоря уже о том, что довольно много ЗРК «Оса-АК» были закуплены в Иордании, и их состояние неизвестно. Военная хитрость – беспилотные самолёты Ан-2 в качестве ложных целей – усугубила ситуацию, вскрыв систему ПВО армян, но принципиально это не меняло сути и лишь ускорило уничтожение выявленных средств ПВО за счёт массированного удара БЛА. У армян отсутствовала современная эшелонированная система ПВО, не задействовалась пилотируемая авиация, они не подвергали атакам пункты управления и аэродромы базирования азербайджанских аппаратов. При таких условиях уничтожение средств ПВО было только вопросом времени. Безусловно, заслуживающим внимания фактом является отказ сторон от применения пилотируемой авиации для поражения наземных целей – за исключением не очень понятного эпизода, в ходе которого ВВС Армении потеряли штурмовик Су-25 без воздействия противника. Причём этот отказ произошёл в условиях довольно серьёзных авиационных группировок, имевшихся у Азербайджана, и – в меньшей степени – у Армении.

Действия БЛА невозможно отделить и от активного использования подразделений специального назначения и ракетно-артиллерийских частей. БЛА выступали в роли целеуказателей и разведчиков, обеспечивая командование в первую очередь азербайджанской армии информацией в режиме реального времени. Армяне стали применять свои БЛА для разведки только на заключительном этапе конфликта, но, насколько можно судить, они уступали БЛА противника – в первую очередь по автономности и, вероятно, по возможностям оптико-электронных обзорных систем. Так или иначе, благодаря БЛА действия диверсионно-разведывательных групп были чрезвычайно эффективными, предположительно, на них пришлась большая часть успешных засад и операций оперативно-тактического уровня. Например, считается, что Шуша была взята так быстро и практически без потерь именно благодаря тому, что азербайджанские спецназовцы смогли преодолеть горы и выйти к самому городу, не прорываясь через линию укреплений. Соответственно, на счету их армянских визави ряд успешных засад и захватов позиций азербайджанцев, а также целеуказание для собственной артиллерии, которая оказалась единственным средством, способным эффективно тормозить наступления азербайджанской армии.

Война в очередной раз показала важность создания полноценных инженерных укреплений и маскировки в условиях широкого применения БЛА или господства в воздухе одной из сторон. Видимо, в XXI веке слабейшая сторона может уповать на сеть подземных укрытий и капониров для танков и артиллерии, которые могут минимизировать потери от лёгких БЛА, чьи боеприпасы не обладают необходимым могуществом. Это требует существенных затрат стройматериалов, людских и временных ресурсов, но как показывает опыт иррегулярных формирований на Ближнем Востоке и в Афганистане, не является неразрешимой задачей.  В то же время развитые укрепления армян на севере не позволили азербайджанской армии продвинуться на этом направлении, хотя фактически никакого штурма и прорыва этих укреплений и не было.

В ходе данного конфликта стала очевидна относительная неэффективность ракетных комплексов. Несмотря на довольно массированные пуски по меркам такого скоротечного и ограниченного конфликта, ракетчики так и не смогли решить ни оперативные задачи, ни задачи устрашения мирного населения. Хотя были отдельные случаи удачного поражения военных целей, на общем фоне погоды они не сделали. При этом оттягивали на себя значительное число подготовленного персонала, ресурсов, материальной части и так далее. Как минимум одна пусковая установка с невыпущенной ракетой комплекса Р-17 «Эльбрус» армян была поражена с БЛА, что является довольно характерным символом, возможно, предвестником перехода к БЛА роли оперативно-тактических комплексов.

Определённые выводы можно сделать и относительно развития военной техники. В очередной раз встал вопрос о необходимости относительно дешёвого ЗРК с дешёвым и многочисленным боекомплектом для поражения «роя» БЛА, сам он при этом будет их первоочередной целью. Боекомплект такой системы должен включать не менее 30 ракет, не менее пары зенитных орудий, нужен собственный комплекс РЭБ, а также возможность автономной работы в автоматическом режиме для снижения потерь в расчёте. Система должна быть модульной, способной монтироваться как на колёсном, так и на гусеничном шасси. На удивление действенной мерой снижения потерь в личном составе может быть оснащение всех автомобилей на линии фронта бронированными кабинами и по возможности кузовами, так как это позволяет снизить потери даже при прямом попадании. Оптимально оснащать эти же автомобили и системой предупреждения о лазерном облучении и противодействия ему, что позволит существенно снизить эффективность авиационных средств поражения с лазерным наведением. Это же касается танков и артиллерийских орудий.

Армения ждала войны, но готовилась к совершенно иному конфликту, а своими политическими шагами по факту только его приближала. Неожиданностью оказалась нескоординированность действий.

Несмотря на формальное разделение «Армии обороны Арцаха» и собственно армянской армии, существовало понимание того, что это единый военный организм. Но в результате карабахский фронт почти никак не почувствовал результаты военных усилий Еревана последних лет в виде закупок современной военной техники. Всё ограничилось сербскими лёгкими вооружениями и боеприпасами, а также автомобильным транспортом, отдельными ЗРС и ПЗРК. В то же время с противоположной стороны было целенаправленное военное строительство, подчинённое одной конкретной задаче и операции.

Война в Карабахе стала первой полноценной войной времён коронавируса, а также первым за долгие годы конфликтом приблизительно равных противников. Она имеет ряд уникальных черт, которые заслуживают самого внимательного изучения и осмысления. Важно, что нововведения, касающиеся военной техники и методов её применения, использовались не порознь, как в предшествующих конфликтах, а в одном месте и в одно время. Это похоже на «эффект айфона», создатели которого творчески применили имеющиеся отдельные наработки и синтезировали их в новый продукт. Нельзя исключать, что некоторые приёмы осенней кавказской войны станут неотъемлемой частью всех конфликтов ближайших лет.

Андрей Фролов
Кандидат исторических наук, ведущий программы «Полигон» на радио «Говорит Москва».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

семь + 18 =